Книга Маврика, страница 21 – Инесса Мизер

Маврика осторожно обогнула груду брёвен, стараясь держаться в полосе густой тени. Её взгляд скользил по земле, выискивая знакомые приметы: неровность почвы, едва заметный провал, края, замаскированные ветками… Яма. Та самая, о которой говорила Лира — если она здесь, то должна быть неподалёку от новой линии укреплений, там, где глину смешивали с золой для особой прочности.

Маврика задержала дыхание, когда ветка хрустнула под ногой — звук показался ей оглушительно громким в ночной тишине. Она вжалась в шершавую кору, пока взгляд лучницы на развилке троп медленно скользнул по тёмным зарослям. Секунды тянулись...Наконец дозорная чуть повернула голову, будто что‑то почуяла, но так и не сдвинулась с места — осталась стоять, прямая, как копьё, сливаясь с тенью дерева.

Маврика дождалась, пока её силуэт снова растворится в сумраке, и скользнула дальше, пригибаясь почти к самой земле. Настил из жердей наверху теперь казался ловушкой: если наблюдательница вдруг проснётся и глянет вниз, Маврике будет не спрятать. Но та по-прежнему сидела неподвижно, пальцы крепко сжимали рукоять лука, даже во сне не отпуская оружия.

Земля под ногами становилась плотнее, а потом вдруг предательски просела под сапогом — всего на миг, но этого хватило, чтобы сердце подскочило к горлу. Маврика замерла, вглядываясь в почву. Вот он — тот самый едва заметный провал, о котором она думала. Края ямы были небрежно прикрыты связками сухих веток и пучками травы, но в лунном свете проглядывала тёмная пустота под ними.

Она опустилась на колени, осторожно отодвинула край маскировки и заглянула внутрь. Яма была глубже, чем казалось сверху, с неровными, будто вырубленными в спешке стенами. На дне поблёскивали влажные камни. Маврика отпрянула, сердце колотилось где‑то в горле, а в глазах ещё плыли эти силуэты. Луна заливала яму холодным светом, и в её сиянии проступали очертания спящих мужчин.

«Не та яма…» — мысль обожгла, как ледяная вода.

Она отползла назад, не сводя глаз с ямы, пока спина не упёрлась в шершавый ствол. Дыхание рвалось из груди короткими, рваными вздохами. "Где же другая яма? "

Внезапно её взгляд зацепился за едва заметную деталь: чуть в стороне от груды брёвен земля лежала иначе — не рыхлой насыпью, а будто бы аккуратно срезанным пластом. Рядом валялся обломок ветки пальмы, и на его изломе виднелись свежие, светлые волокна — будто его сломали совсем недавно. Маврика замерла, вглядываясь. Чуть дальше, у основания молодого дерева, трава была примята не звериными тропами, а человеческими шагами — ровными, частыми, будто кто‑то ходил тут снова и снова.

Она бесшумно скользнула ближе, припала к земле, провела ладонью по почве. Холодная, влажная, но не такая, как после дождя. Здесь земля была рыхлой, будто её недавно ворошили. Пальцы нащупали едва ощутимый край — неровный, острый, словно скол камня.

Маврика осторожно разгребла присыпанные листья и увидела то, что искала: круглую плиту, сплетенную тростника, она закрывала яму, но при этом обеспечивала доступ кислорода к пленнику.

Девушка замерла, пальцы так и повисли в воздухе, не решаясь коснуться тростниковой плиты. Круглую, искусно сплетённую, её почти не отличишь от лесной подстилки — лишь края чуть выступали, да узор из переплетённых стеблей выдавал рукотворность. И всё же она лежала не просто так: сквозь узкие щели между тростинками пробивался слабый, тягучий звук — тихое, прерывистое дыхание. Сжа спал. Она осторожно провела пальцами по краю плиты, нащупывая, как она закреплена. Никаких верёвок, никаких петель — плита просто лежала на неровных камнях, удерживаемая собственным весом и хитрой раскладкой корней. Чуть сдвинешь — и откроется провал.