Книга Хозяйка лавки древностей. Не рычи, дракон, это моё!, страница 11 – Дита Терми

Нет уж. Он из разряда красных флагов. Забыть, выкинуть из головы, не пускать на порог.

— Который час? — спрашиваю я, не зная, умеет ли это водное создание, похожее на кота, определять время.

В принципе, не удивлюсь, если умеет. Эта субстанция и разговаривать может. Почему бы ещё и не читать, не считать и не ориентироваться по стрелкам часов?

— Понятия не имею, — отвечает Флюм и перетекает на край кровати. — Здесь нет часов.

Отлично. Нет часов. Зато есть говорящая лужа.

Я сажусь, потягиваюсь так, что хрустит шея, и выползаю в зал. Теперь можно посмотреть на лавку адекватно при дневном свете.

И до меня сразу доходит, что моё наследство выглядит значительно хуже, чем мне показалось вчера. Тогда я думала, что здесь просто тесно и много хлама на полках. Мило даже, по-своему. Старая лавка древностей, атмосфера, история. Считай, приключения в пыли и уборка восьмидесятого уровня, но… при дневном свете это называется иначе.

Это называетсякатастрофа .

Полки вдоль стен забиты так, что непонятно, как они вообще держатся. На честном слове?

На одних стоят склянки разных размеров, некоторые с трещинами, некоторые с содержимым, которое подозрительно шевелится. На других — свёртки в пожелтевшей бумаге, перевязанные бечёвкой. Здесь есть ещё коробочки, шкатулки, статуэтки. Всё это из разных материалов, я даже не смогу назвать из каких.

Но и это не всё!

Книги! Их тут так много, что можно библиотеку свою открывать. Часть засунута горизонтально поверх вертикальных, потому что места больше нет. А между ними ещё какие-то открытки и конверты.

На тёмном, деревянном прилавке полно бумаг, которые я вчера тоже не успела заметить. И, конечно, та самая толстая открытая книга, на которую я уже обратила внимание. Заглядываю. Почерк с завитушками, похожими на тот же, которым было подписано моё письмо.

Значит, это она писала. Судя по строчкам это учёт товаров. Только судя по всему… здесь тоже какой-то бардак. Я вообще не понимаю, что это за странные названия.

Отрываюсь от записей и задумчиво смотрю в пыльное, грязное окно.

Почему тётушка Розетта оставила наследство мне? Я ведь её даже не знаю. Я и не подозревала, что вообще у меня кто-то есть, кроме родителей.

Сердце томительно сжимается в груди при мысли о папе и маме.

Они давно переехали на окраину нашей страны из-за отцовской работы. Я их так давно не видела, что уже и забыла, когда в последний раз. И как мне с ними связаться теперь? У нас хорошие отношения, хоть мы и общаемся крайне редко. И всё-таки…

— Она давно умерла? — спрашиваю я, поворачиваясь к Флюму.

— По местным меркам — недавно, — отвечает кот, потягиваясь на подоконнике. — По твоим — год назад. Кто-то задержал завещание, оно никак не могло попасть к адресату. Если бы ты не подписала вчера бумаги, то лавку бы передали в Совет.

— И что это за Совет такой?

— Бюрократия, — закатывает глаза Флюм и издаёт булькающий недовольный цок. — Совет королевства. Те, кто издают законы и следят за их исполнением. Уверен, что они снесли бы лавку и открыли на этом месте какое-нибудь очередное казначейство.

Хм. Надо будет разобраться вообще в устройстве этого мира. Но пока ясно одно, что бюрократия во всех локациях не вызывает у людей и магических существ энтузиазма. Печально, однако.