Книга (не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки, страница 26 – Ольга Рома

Какая же я дура, — билось в голове. Ведь почти поверила, что он смотрит на меня по-особенному, начинает прислушиваться и пытается угодить. Поверила, что он видит во мне человека, а не просто способ избавиться от заклятия!

Чтобы не завыть от обиды, она вернулась в гостиную, схватила отрез ткани цвета шампанского и развернула его. Текстура была необыкновенной: плотный, прохладный шёлк приятно струился между пальцев. Аня разложила его прямо на полу. Ещё со времён детдома она помнила: если на душе погано — займи себя работой.

Ножницы быстро и яростно резали ткань. Занимаясь раскроем, девушка пыталась забыть удивлённую физиономию царевича с жемчужными бусами на груди.

— «Достойно выглядеть…» — передразнила она его слова гнусавым голосом. — Придурок!

В руках умело замелькала иголка, соединяя детали будущего платья.

Через какое-то время в дверь осторожно постучали.

— Кто там? — крикнула девушка.

— Это Настасья, барышня, — послышалось из коридора.

— Заходи!

Настасья принесла платье, обувь и головной убор наподобие кокошника.

— Барышня, я помогу вам собраться к вечере.

— Я не пойду, — не поднимая головы, отрезала Аня.

Служанка пролепетала что-то про то, что царевич будет недоволен, но, встретив колючий взгляд, быстро удалилась.

Через час, когда пальцы от иглы уже сводило, а в комнате стало сумеречно, в дверь снова постучали. Вошла Добронега, и в комнате запахло цветочными духами.

— Какая прелесть! — всплеснула она руками, глядя на почти готовое платье в руках девушки.

Тётушка царевича величественно опустилась в кресло.

— Ты на Вельбора внимания не обращай, — сказала она, глядя на Аню. — Он у нас дурачок, впрочем, как и большинство мужчин. Ты ему нравишься, но как показать тебе это, он не знает. Потому и думает, что титулом да подарками можно всё решить.

Девушка отложила ткань и вздохнула.

— Меня бесит, что он не интересуется, чего хочу я. Он давит и командует, словно я его служанка, вместо того чтобы попробовать узнать меня лучше.

— Я тебя понимаю и одобряю, — Добронега тепло улыбнулась, и Аня поймала себя на мысли, что тоже хотела бы себе такую родственницу.

— Дураков нужно учить. Если бы не осталось так мало времени, я бы и слова в его защиту не сказала, — продолжила тётка, и между её бровями залегла складка. — Мне не хочется, чтобы ты думала, что я тебя тоже принуждаю. Но я прошу тебя — подумай о замужестве. Вельбор неплохой мальчик, избалованный просто. А ты девушка умная. Сможешь сделать так, что это он будет выполнять твои прихоти и приказы.

Ане стало совсем тяжело. Добронега её не заставляла, но просила поменять свободу на жизнь её племянника. Как бы ей хотелось, чтобы кто-то родной так же отстаивал её. Её право на свою жизнь, на свои решения, на свой выбор.

Девушку затрясло, и она невольно скомкала почти готовый рукав.

— Он же… он же просто использует меня! — из её глаз покатились слёзы. — Вы знаете, как я сюда попала?

Аню прорвало. Она рассказала венценосной старухе всё. И про детдом, и про свои попытки прижиться во взрослом и не всегда дружелюбном мире. Про одиночество и про всё-всё, что с ней произошло до этого момента. Тётушка царевича не перебивала и слушала очень внимательно. Её волнение выдавали только мелко дрожащие пальцы рук.

Когда наконец девушка закончила изливать душу, она вдруг почувствовала, словно сбросила тяжёлую ношу, которая клонила её к земле.