Книга Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка, страница 181 – Салма Кальк

— Ни в коем случае, — покачал он головой. — Я не знаю, когда я вернусь, Виктория. Может быть, через год, может быть, через два, а может быть — не вернусь вовсе. Вам же нужно устроить свою жизнь. Вы великолепны, но скажу честно — с мужчиной за спиной вам будет проще. Поверьте, приличные встречаются, не все похожи на вашего покойного мужа и его родственников, и на ваших разнообразных конкурентов и соседей.

Я вздохнула. Ну да, всё правильно. «А напоследок я скажу — прощай, любить не обязуйся…» Муж — бог с ним, а ждать и надеяться не стоит.

Мысль о том, что останься он, то ещё, чего доброго, принялся бы искать мне мужа, я отмела. Нечего сейчас о таком думать.

— Тогда удачи вам во всём. Я приду проводить, помашу платочком. Пусть судьба хранит вас. Для ваших детей, для великих свершений и для кого-нибудь другого, кого вы ещё встретите.

— Это после, великолепная Виктория, — а сейчас он наклонился и снова поцеловал меня.

А я ответила, потому что — могла и хотела.

…Он вернулся через восемь месяцев, целый и невредимый. Но в моей жизни всё уже было иначе, совсем иначе.

Что было утром в воскресенье?

Не знаю.

Кажется, ко мне скреблись ни свет ни заря… я не открывала. А потом поняла, что ещё немного — и я упущу последнюю возможность увидеть единственного здесь человека, который показал мне, что я ещё живая. Что я могу очароваться и очаровать. Что у меня может сбиться дыхание и обостриться зрение. И что все его прикосновения будут до сих пор гореть на коже…

Так, Вика, стоп. Вчера вроде бы все всё понимали, и если бы у них тут существовал вариант «по дружбе», то вчера его бы и озвучили. А так… просто так. Ну было и было, да? Получила принца? Гордись.

Так ли он тебе нужен? Был бы здесь насовсем — может быть. А он ведь сейчас здесь, завтра в море, послезавтра ещё на каком краю света и дальше. Поэтому… поднимайся и вперёд. Если ты не явишься проводить, как раз и подумают, что дело нечисто. То, значит, миллион взаимных услуг, а то даже и не попрощаться. Нет, так нельзя.

Впрочем, оказалось, что до полудня ещё два часа. И если я быстро поднимусь и выпью чашку арро, то везде успею. Мы везде успеем — потому что домочадцы мои тоже захотят поехать в порт, или пойти, и поглазеть на отбытие эскадры.

И ещё мне очень хотелось верить, что способ предохраняться, показанный графом, работает. Впрочем, на Терезе работал отменно, она нет-нет, да и просила после какого-нибудь светского выхода нашептать ей на воду. А для себя я такое делала впервые. Что ж, я буду верить, что всё сделала правильно.

Я сняла все защиты со спальни, позвала Мари и Жанну, велела рассказывать новости, нести умываться и поесть.

Новостей с вечера не набралось. Тереза явилась домой под утро, но уже поднялась, бегает и собирается в порт в новом дневном наряде. Вот и молодец.

— А мы вас уже потеряли. Вчера ни слова не сказали, заперлись, и утром не выходите, — болтала Жанна.

— Я очень устала за последние дни, — и я даже не кривлю душой, так и есть.

Кажется, я сделала много. Кажется, нужно ещё больше… или нет, живём?

— Так вы и бегаете, как никто, даже господин Гаспар столько по делам не бегал! И не ездил, и не ходил, — заметила Мари. — Уж конечно, устали!

— И я очень хотела спать, и чтобы никто не мешал, — вздыхаю.