Книга Цвет любви - рыжий!, страница 33 – Наранга

«Съешь меня!» — почти услышала Алиса и, конечно, тут же откусила. Ну как такое не попробовать? Да и невежливо отказываться.

Вкус был потрясающим. «Спасибо», — мысленно поблагодарила она яблоню. Та в ответ легонько качнула ветвями.

Вот уже и яблоко съедено, а Владислава все нет. Солнце давно миновало зенит. Да где же его черти носят? Ожидание стало сменяться беспокойством, а потом и досадой. Может, просто забыл? Или передумал? Может, вчерашняя прогулка показалась ему не такой уж интересной?

Ну и ладно! Не больно-то и хотелось! Алиса фыркнула и отвернулась от калитки.

Чтобы отвлечься, она решила пройтись по самому дальнему уголку сада, куда еще не забиралась. Туда, где у забора краснела смородина и малина. Где заросли терновника и ежевики. К забору! В глушь! В колючки!

Она бродила меж кустов, машинально срывая и пробуя ягоды, и вдруг... ее взгляд уперся в широченный древесный ствол. Огромный, могучий каштан с раскидистой кроной внезапно явился прямо перед нею. Конечно, дерево не могло выпрыгнуть из земли. Просто Алиса его раньше не замечала.

Оно росло на самом краю огороженного участка. Мощный ствол, темная, потрескавшаяся кора, крупные, резные листья. Как она могла не увидеть такого исполина?! Он ведь был здесь всегда… нет никаких сомнений, но... похоже, ее взгляд как-то сам собой скользил мимо, не цепляясь, не фиксируя увиденное.

«Странно... — думала Алиса, обходя дерево вокруг. — Где были раньше мои глаза? Почему не обращала внимания? Будто кто-то шептал мне: 'Не смотри туда'. Но кто? Само дерево?»

Одно понятно: она снова столкнулась с волшебством маскировки. Не с тем невидимым покрывалом, что прятало от нее магию бабушкиных движений или суть работы Владислава с деревом. И не с силой замкнутого круга у камня-путевода. Тут было нечто иное, похожее на тихое, ненавязчивое внушение, убеждающее разум: «Здесь нет ничего интересного. Это не важно. Просто какое-то дерево, одно из многих. Не стоит внимания».

И вот сейчас, когда это внушение вдруг ослабло, Алиса увидела дерево по-настоящему. Она подошла ближе, пораженная. Каштан казался старым, очень старым. Его ветви, толстые, как хорошие бревна, простирались далеко над забором, нависая над кустами, тропинками и другими деревьями. Кое-где виднелись зеленые, колючие ежики его плодов.

Она вспомнила, что у каждого дома в деревне росло свое большое дерево. Она же их видела! Но тоже не придала тогда значения…

У Аграфены — ветла, у Трофима — липа, под которой стояли его ульи. У того дома, где, вроде бы, жила Мария Степановна — огромный клен. А у Владислава... она попыталась вспомнить, но не смогла. Казалось, у его дома тоже было дерево, но какое — в памяти не всплывало. Почему? Да и ладно! Бог бы с этим Владиславом.

Усиленное досадой любопытство превозмогло осторожность. Алиса подошла вплотную к каштану и положила ладонь на его шершавую кору. Дерево ощущалось живым и не по-стариковски мощным. От него исходила спокойная сила. Наверняка ужасно древняя и «все такое» — у них тут все древнее и невероятно сильное. Она закрыла глаза, пытаясь почувствовать что-нибудь (как это, наверное, делал Влад).

Вскоре ей показалось, что она слышит не звук, а скорее, вибрацию — низкий, протяжный гул, исходящий из самой глубины ствола. Он походил на отзвук последних колебаний большого колокола. Одновременно с ним перед ее закрытыми глазами проплыли смутные образы: чужие лица, сменяющие друг друга времена года, тихие разговоры под сенью листьев, детский смех, старческие вздохи.