Книга Веретено тьмы, страница 56 – Екатерина Н. Севастьянова

— О, пресвятой жрец! – Я закатила глаза. – Да заткнись ты, Коэл! И всю эту немыслимую хрень о семье, клане и долге засунь себе глубоко в ж…

— Ой! А я уж и забыл, насколько ты противишься своей сущности.

— Я не своей сущности противлюсь, а извергам вроде тебя.

Виски пронзила боль. Я зажмурилась, но слезы все равно побежали из-под закрытых век. Давно не ощущала ничего подобного, выворачивающего наизнанку. Сумрачная смерть – яд для пыток.

Коэл расслабленно откинулся на спинку дивана и заложил руки за голову, с отчужденным равнодушием наблюдая за моими мучениями. Сперва боль показалась терпимой, но главное здесь слово «показалась». Уже через час я стала задыхаться от разрывающей агонии. Не могла больше говорить, не могла кричать. Меня трясло как в лихорадке. Капли пота катились по лицу, по всему телу. Жар усиливался с каждой минутой. Я то и дело проваливалась в пустоту, теряла сознание, но быстро приходила в себя, начиная захлебываться собственной кровью. Тело умирало изнутри. Внутренние органы выжигал сумеречный яд.

— Путы… – пробормотала я неразборчиво спустя несколько часов адских мучений, – сними… с меня… путы…

Я не видела Коэла. Все плыло. Различала лишь смазанные очертания.

— Пожалуйста, – в слезах добавила я. – Пожалуйста, Коэл… Я ничего не вижу… ничего не вижу. Не смогу сбежать.

— Хорошо, – совсем близко, где-то над ухом, прозвучал безразличный голос Коэла. И путы резко ослабили давление, а уже через секунду я ощутила свободу. – Так лучше?

Судорожно глотая ртом воздух, я повалилась на колени, заливая кровью мягкий ковер. Кожа кровоточила, вся покрылась язвами. Вены давно проступили, стали черными, страшными, пугающими одним лишь видом. Наверное, со стороны я была похожа на покойника. Или даже хуже. Живой, едва дышащий труп. Сумеречный яд убивает быстро. Люди умирают от него в течение минуты, маги в течение часа, краймеры в течение суток. Ужасная смерть и грязная. Вены вскрываются, и кожа слазит, как у змеи. Все чувства – слух, зрение, обоняние – постепенно угасают. Ты перестаешь видеть и слышать, ощущаешь только боль и надеешься, что скоро умрешь.

В клане многих провинившихся пытали сумеречным ядом. Зрелище не для слабонервных. Я помню, как молодым краймерам, еще не прошедшим инициацию, вливали в глотки яд чистой концентрации. Как они страдали! Если не выпить противоядие, то от тела останется кусок обезображенного мяса. Буквально. Через двенадцать часов кожа слезет окончательно. Волосы и ногти выпадут. Глаза вытекут, оставив лишь пустые глазницы. Органы разорвет на части. А после смерти яд сожрет даже кости.

— Все хорошо, Лиа, – заверил меня Коэл, усаживая на диван. – Скоро ты будешь дома. Ищейки не заставят себя долго ждать.

— Ты можешь… – попросила я, едва шевеля губами, – можешь принести мне воды? Только без яда, пожалуйста.

Коэл хмыкнул.

— Я сегодня добрый. Сейчас принесу.

Послышались удаляющиеся шаги.

Я стиснула зубы и начала себя исцелять. Знаю, что это бесполезно, но кое-какие повреждения залечить можно. Например, глаза. Стопроцентное зрение не вернуть, но и тридцати процентов должно хватить.

— Ши-эри, – тихо шепнула я, призывая кинжал Ночи.

— Что ты сказала? – окрикнул меня Коэл.

— Что сдохну… до твоих ищеек.

— Нет, не должна. Я вроде правильно рассчитал концентрацию яда. Десять часов протянешь точно.