Книга Попаданка в беременную. Случайная жена дракона, страница 9 – Анжелика Янчевская

Унизительная, саднящая боль от вырванных Агнес волос, где кожа головы все еще горела огнем, смешивалась с липким, ледяным ужасом, ползущим по позвоночнику. Хаос и визг тронного зала остались где-то позади, сменившись гулкой, мертвой тишиной бесконечных каменных коридоров. Я не сопротивлялась. Какой в этом смысл? В этом мире, в этом хрупком девичьем теле, я была слабее котенка. Весь мой прошлый жизненный опыт учил одному: когда против тебя система, не рыпайся. Затаись и ищи лазейку.

Коридоры здесь освещались не факелами. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга в бронзовых держателях парили светящиеся сферы, источавшие ровный, холодный, голубовато-белый свет. Он был безжизненным, как в операционной, и делал каменные стены еще более серыми и давящими. Ни теней, ни уюта, ни тепла. Только стерильная, холодная функциональность.

Резкий, безжалостный толчок в спину, и я, споткнувшись о порог, влетела в комнату, едва удержавшись на ногах. За моей спиной с тяжелым, финальным стуком, как крышка гроба, захлопнулась дубовая, окованная металлом дверь. В замке сухо, по-тюремному, щелкнул сложный магический механизм. Всё. Я осталась одна.

Я попала в логово хищника. В самое его сердце.

Комната, или, скорее, кабинет, была полной, абсолютной противоположностью залитых светом, почти воздушных покоев леди Агнес. Здесь царил сумрак, власть и пробирающий до костей холод. Воздух был густым, тяжелым, пропитанным запахом старой кожи, пергамента, дорогого, чуть горьковатого табака и той самой озоновой ноткой после грозы, которую я уже чувствовала утром. Запахом силы. Стены были от пола до потолка обшиты панелями из темного, почти черного мореного дуба, который, казалось, впитывал свет. Вместо светящихся сфер здесь источником света служили крупные, необработанные кристаллы, вмонтированные прямо в стены, которые пульсировали мягким, золотистым светом, похожим на застывшее пламя.

На одной стене висела огромная, во всю стену, карта на грубой коже, испещренная светящимися значками армий и жирными линиями фронтов. У другой стены, в специальных пазах, стояла стойка с оружием. Не парадным, не для украшения. Настоящим. Боевым. Мечи с широкими лезвиями, на которых плясали магические отсветы, острые, как бритва, кинжалы, массивный боевой топор — все отполировано до зловещего, маслянистого блеска.

Огромный стол был вырезан из цельного куска обсидиана, черного и гладкого, как застывшая лава. Он был завален аккуратными стопками свитков и тяжелыми фолиантами в кожаных переплетах. Все здесь, каждая деталь, кричало о полном отсутствии уюта, тепла и любой человеческой слабости.

Паника, которую я с таким трудом утрамбовала куда-то вглубь, снова подняла свою уродливую голову. «Спокойно, Марина, — жестко приказала я сама себе. — Спокойно. Паника — это худший советчик. Думай. Анализируй. Ты была бухгалтером, ты умеешь находить логику в хаосе. Может, и в этом диком, первобытном безумии есть своя уродливая логика?»

Я на негнущихся ногах подошла к стене напротив двери. Это было окно. О, нет, не окно. Это была цельная, от пола до потолка, стена из прозрачного, идеально гладкого кристалла, открывавшая панорамный вид на простиравшийся внизу мир. Замок стоял на вершине скалы, и с этой высоты были видны не только внутренние дворы, но и город у подножия, и лента реки, и далекие леса. Вид был захватывающий и абсолютно ужасающий. Я была птицей в стеклянной клетке на головокружительной высоте. Прыгать отсюда было бессмысленно.