Книга Попаданка в беременную. Случайная жена дракона, страница 70 – Анжелика Янчевская

Связь между нами обострилась. Я была в библиотеке, сидела в своём любимом кресле у окна, и вдруг меня накрыло его чужой, сдерживаемой яростью. Видимо, переговоры с Кланами шли не так гладко, как хотелось бы. Эта ярость впечаталась в меня как чужая, но в то же время такая родная, что я сама сжала кулаки и заскрипела зубами.

Вечером, сидя у камина с недочитанной книгой на коленях, я вдруг почувствовала его... усталость. Такую глубокую, всепоглощающую, что у меня самой закрывались глаза и книга выпадала из рук.

Я чувствовала, что он скучает. Его тоска была не похожа на мою, нервную и почти истеричную. Она ощущалась глухо, тяжело, по-мужски, как ноющая боль от старой раны.

Он вернулся ровно через неделю, на восьмой день. Поздним вечером. Мрачный, пыльный, злой, пахнущий дорогой и металлом. Он ворвался ко мне без стука, в грязных сапогах, не снимая дорожного плаща, и просто поцеловал меня. Жестко, глубоко, с голодной жадностью, впечатывая меня в стену и не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться.

— Скучал, — выдохнул он мне прямо в губы, когда наконец оторвался от них, тяжело дыша. И тут же отстранился, развернулся и ушёл в свои покои — мыться, переодеваться, разбирать бесконечные донесения.

И так, в этом странном, лихорадочном ритме прошли эти две недели. Утренние записки, вечерние ужины вдвоем, его рука на моем животе, мои пальцы в его волосах.

А потом это случилось.

Я сидела в библиотеке, в своем любимом кресле у окна, залитом послеполуденным солнцем, и читала какую-то пыльную хронику о драконьих войнах. И вдруг… вскрикнула.

Не от боли. От невероятного, невозможного ощущения.

Внутри. Глубоко внутри, под сердцем. Я впервые почувствовала. Ребенок... он толкнулся. Легко, невесомо, словно кто-то ткнул в меня пальцем изнутри.

Я замерла, не дыша, уронив книгу на пол, и медленно, боясь спугнуть это ощущение, прижала обе ладони к животу.

Дверь библиотеки распахнулась с таким грохотом, что со стеллажей посыпалась столетняя пыль, а несколько книг с глухими стуками попадали на пол.

На пороге, тяжело дыша, стоял Кайден.

Он был в замке, работал в своём кабинете. И примчался оттуда, сорвавшись с места и бросив всё.

Бледный, с расширенными до предела зрачками, отчего янтарные глаза казались почти черными. Дышал тяжело, прерывисто, словно пробежал несколько миль без остановки. И смотрел не на меня. Не на моё лицо. Взгляд его был прикован к моему животу.

— Ты... — прохрипел он сорванным голосом. — Это был...

— Он... толкнулся, — прошептала я, глядя на него широко раскрытыми глазами и всё ещё прижимая ладони к животу. — Я его почувствовала. Впервые.

— Я тоже, — хрипло выдохнул он. Его взгляд всё ещё был прикован к моему животу. — Я был в кабинете и... почувствовал. Толчок. Он сглотнул, и его голос стал тише, напряженнее. — Действие зелья ослабевает. Связь отца и ребенка... восстанавливается.

Он медленно, будто во сне, вошёл в библиотеку. Подошёл к креслу и замер в шаге от меня, глядя на меня снизу вверх.

Посмотрел мне в глаза, потом снова на мой живот. И медленно опустился на одно колено.

Его рука — большая, мозолистая, со шрамами — поднялась и замерла в сантиметре от ткани. Он не решался прикоснуться.

— Можно? — голос был глухим и сдавленным.

Я кивнула, не в силах сказать ни слова, и убрала свои ладони.