Книга Как построить магическую академию. Книга 2, страница 62 – Ксения Кис

Заголовок был выведен витиевато, с завитками, которые сами по себе казались заклинанием. Я придвинулась ближе к свету и начала читать.

«О сохранении сущего в образе и о перенесении пути в плоскость, не ведающую разрушения.

Да будет ведомо ищущему, что всякая форма, будь то камень, плоть или путь, может быть удержана не в материи, но в отражении ее. Ибо отражение, однажды заключенное в рамку силы, становится не подобием, но вместилищем.

Так дороги, проложенные в глуби земли, могут быть изъяты из мира твердого и вписаны в плоскость иного — в ткань, в краску, в знак. И тогда не ступает нога по камню, но мысль проходит по линии, и тело следует за нею, если ведает ключ.

Но остерегайся: перенесенное не исчезает и не остается — оно пребывает между.

И потому возможно создать картины, что не есть картины, но двери; и карты, что не есть карты, но дороги. И в них заключено то, что было, но более не лежит под небом».

Я замерла, пытаясь осознать прочитанное, а потом обратила внимания на записи.

Поля страницы были исписаны — торопливо, неровно, разными чернилами. Кто‑то возвращался к этому тексту снова и снова, оставляя пометки.

Я прищурилась, снова подставляя край книги под свет, и начала разбирать.

Слова цеплялись, ускользали, смысл то появлялся, то рассыпался.

«…вошедший более не принадлежит…», «…переход необратим…», «…не жив — ибо тело оставлено…», «…не мертв — ибо воля удержана…»

Я сглотнула.

Дальше шло почти неразборчиво, но отдельные фразы проступали, как сквозь туман:

«…плата за путь…», «…пребывание между мирами…», «…сущность закреплена в образе…»

Я провела пальцем ниже, туда, где чернила были темнее, словно написаны с нажимом:

«Для решившего путешествовать пути назад нет».

Сердце неприятно сжалось, неужели мои друзья, король, Танимон и остальные никогда не смогут вернуться?

Еще строки.

«…пока существует носитель…», «…пока сохраняется плоскость…», «…разрушение вместилища влечет распад оболочки…»

Я резко выпрямилась.

— Оболочки…

Взгляд сам собой метнулся к карте.

— Лабиринт…

Если тоннели — это не просто рисунок, а вместилище… если именно в нем закреплены те, кто пользуется этими путями…

Я медленно выдохнула.

— Значит, если его уничтожить…

Слова не хотелось договаривать даже мысленно, но мысль уже оформилась.

Фанатики не исчезают, потому что они где-то «прячутся». Они… привязаны к нарисованному миру. Вот почему мы не могли их найти! Они прятались на этой карте.

Я снова внимательно посмотрела на рисунок, на котором помимо тропинок располагалось несколько черных точек. Это могли быть они? Но как? Почему они так легко выходили?

И если сжечь лабиринт, что будет с ними?

Я сжала лист сильнее, а потом закрыла глаза, собираясь с мыслями.

— Ладно. С этим я разберусь.

Голос прозвучал глухо, но уже без дрожи. Я снова склонилась над книгой.

И почти сразу заметила еще одну пометку — аккуратнее остальных, будто написанную позже.

Я прочитала медленно, по буквам:

«…иное для заключенных против воли…»

Я замерла.

Ниже:

«…те, кто не вступал, но был помещен…», «…сохраняют связь…», «…возможен обмен…»

Дыхание сбилось.

«…возврат допускается…», «…при условии замещения…», «…заключенные силой выходят, когда другой занимает образ по воле…»

Я отдернула руку, будто страница обожгла.