Книга Каменная кровь, страница 38 – Мия Флор

Василий достает крупную лупу, и просит показать ладони. Он сжимает их, пытаясь что-то рассмотреть, а затем обреченно вздыхает и довольно долго отрицательно кивает головой.

Я смотрю на него с непониманием, в то время как лицо Николая остается непроницаемым.

— Увы, я ничего не смогу сделать. – произносит наконец Василий. – Зачем ты привел ее? Ее же даже камни не выбрали. Как она вообще здесь оказалась?

Еще мгновение и Николай оказывается рядом со мной, грубо потянув на себя ладони.

По его взгляду я понимаю, что произошло что-то плохое.

Очень плохое…

А затем, внимательно вглядевшись в собственные ладони, я понимаю, мелкие зеленые крупицы, которые появились во время присяги, теперь окончательно исчезли…

Если ранее лицо Николая было непроницаемым, то теперь от него повеяло пронизывающим ледяным холодом.

— Она прошла присягу, и я ее свидетель. – говорит он стальным тоном, от которого у меня начинает звенеть в ушах. – Я отчетливо видел крупицы малахита.

— Это невозможно. Ее ладони пусты! – возмущается Василий, вновь подхватывая мои руки и рассматривая их. – А это значит… Она не может здесь находиться. Мы должны уничтожить ее немедленно. Нарушение правил превращения людей в каштоунов карается смертью.

Я слушаю как заминается голос малахитника, и в груди разливается неприятное ощущение, как будто я вновь стою перед дырой в Пещере Самоцветов и меня вот-вот подкинет в воздух, чтобы затянуть вниз. Я уже ощущаю как мои ладони скользят по поверхности каменного отверстия, затягивая вниз. Только в этот раз меня никто не спасает.

— Мы сделаем это сейчас. – приказывает Николай.

Я ловлю его беспощадный взгляд, немедленно лишаясь воздуха. Горло сдавливает ужасом, я даже не могу вскрикнуть. Я словно застряла в кошмаре, где не могу пошевелиться.

— Ввести ей сейчас сыворотку? Это ее убьет. Помимо того, что она не готова, камни не выбрали ее. – продолжает малахитник, складывая руки на груди, и даже не смотря в мою сторону. Они разговаривают о моей смерти, как будто меня здесь нет.

— Она все равно умрет. – бесстрастно кидает Николай.

— Но с сывороткой это в разы мучительнее… Как малахитник высокого ранга, я могу просто усыпить ее. Она ничего не почувствует… – настаивает на своем Василий, но майор Аркас не слышит его.

— Я знаю, что ты связан клятвой и не можешь выпустить ее отсюда живой. Я также уверен в том, что видел, как она прошла присягу, и могу поручиться. Ты введешь ей сыворотку. Сейчас. – голос Николая не терпит отказа.

Я сжимаюсь в комок, пока наблюдаю за молчаливой дуэлью между двумя каштоунами. Одним – в возрасте, с седыми волосами, морщинами, с уверенностью жизненного опыта и тщательно почитающий правила. Другой – молодой, жестокий и непредсказуемый. Плюющий на закон, ведь он любимчик самой Королевы.

От их решения зависит моя жизнь.

Хотя нет, единственное что от них зависит – это каким способом я сегодня умру…

Василий остается непреклонен, а на лице Николая начинают ходить желваки.

— Если этого не сделаешь ты, я сам введу ей сыворотку. – прерывает молчание майор таким низким голосом, что заставляет мои внутренности перевернуться.

— Но я не могу нарушить правило… – качает головой малахитник.

— Это приказ. – обрывает его Николай, и переводит косой взгляд на рубины в своих погонах, словно давая Василию возможность посмотреть на них внимательно и передумать. – Ты же знаешь, что Королева не оставляет в живых тех, кто не выполняет ее приказы. С затменными рубинами мое слово – подобно слову королевы.