Книга Измена. Яд между нами, страница 77 – Марта Роми

— Вот когда будут, тогда и поговорим, — мужчина, не прощаясь, разворачивается и уходит.

Женьку уносит другой полицейский, тихо обещая, что они сейчас поедут к маме. Мальчик не сопротивляется, а только сильнее прижимается к мужчине в форме.

Я обессиленно опускаюсь прямо на ступеньку крыльца, упираясь руками в колени и роняя на них голову. Слышу, как Николай разгоняет всю эту толпу любителей чужого грязного белья, а Влад раздает какие-то распоряжения. И именно в этот момент из дома выходит Яна, свежая, выспавшаяся. Она для меня как глоток родниковой воды или воздуха, а в данной ситуации и того и другого.

— А что здесь происходит? — спрашиваю я, выходя из дома. — И почему здесь собрались мои коллеги?

Глянув на Германа, понимаю, что его просто необходимо увести в дом, чтобы завтра все новостные ленты не пестрели его фотографиями в таком состоянии.

— Герман, ты чего здесь сидишь? — наклоняюсь к нему и шепчу, чтобы посторонние не услышали. — Иди в дом, не надо показывать свое состояние этим стервятникам.

Он смотрит на меня такими глазами, что становится нестерпимо его жаль. Загнали мужика. Где тот холеный независимый мужчина, который предложил мне роль его невесты. Ну, сестрица, я еще с тобой разберусь не только за себя, но и за Ядова.

Владислав Викторович уже отдал распоряжение разогнать любителей чужого грязного белья. Толпа редеет, а Герман, наконец-то находит в себе силы подняться и направиться в дом, когда где-то вдалеке мы слышим сирену.

— Что-то еще забыли? — саркастически говорит Герман. — Или в СИЗО без меня обед не подают?

— Что ты мелешь? — злюсь я. — Иди уже узник совести.

Но уйти он не успевает, потому что во двор на всех парах въезжает карета скорой помощи.

— О это за мной, — хохочет Ядов. — Моя бывшая решила, что мне остается или дурка, или морг.

Но из открытой двери выскакивают санитары, которые достают инвалидную коляску и усаживают туда Раю. Она царственным жестом отпускает мужчин, которые с превеликим удовольствием грузятся обратно в машину и также быстро уезжают.

Мы с удивлением смотрим на происходящее, не в состоянии вымолвить даже слово.

— И чего застыли? — в своей извечной манере вопрошает Рая. — Вы же ко мне не спешите, вот пришлось самой к вам срываться.

— Рая, ты прямо как лягушонка в коробчонке прискакала, — хмуро говорит Герман. — Пойдемте в дом.

Мы все уходим со двора, оставив ребят из охраны разбираться с самыми упорными, щелкающими затворами фотоаппаратов до последнего.

Как только мы входим в холл, Рая поднимается с кресла и на собственных ногах направляется в гостиную. Я замечаю, что ей еще трудно передвигаться, но помощи она не просит, потому что боец.

— Бабуля, и скажи, как тебя Илья Борисович отпустил? — спрашивает Ядов, когда все расселись на диваны, а домработница принесла чай.

— Я хоть и побывала на том свете, но бабулей себя не чувствую, — возмущенно говорит Рая, а мы все прячем улыбку. — Этот старый хрыч был несказанно рад от меня избавиться. Поэтому, когда я решила покинуть эту шарашкину контору, он даже машину мне организовал, чтобы я не задерживалась.

Владислав Викторович покашливает, пытаясь скрыть смех, потому как старый хрыч годится Рае в сыновья.

— Владислав, если ты болен, — строго говорит Рая. — То отправляйся на бюллетень.