Книга Измена. Яд между нами, страница 21 – Марта Роми

Герман отпускает меня медленно, выскальзывает и позволяет опасть осенней листвой на кровать. Сознание возвращается не сразу. Я еще долго гоню от себя мысли, позволяя себе плыть в этой неге.

Он опускается рядом, прижимает меня к себе, целует в плечо. И это простое действие вдруг озаряет мой мозг. Чуть не всхлипываю, когда понимаю, какую ошибку я совершила. С такими мужчинами, как он, не получается просто поиграть в секс. Такие западают навсегда и сильно…

— Хороших снов, Яна, — раздается тихий шепот, а его дыхание шевелит мои волосы.

Ядов целует меня в шею, натягивает на нас плед и утыкается носом в мои волосы.

— Доброй ночи, Герман, — дрожащим голосом говорю я.

Мне снится наша первая недовстреча. Аня тогда слишком злилась, а я не понимал почему.

— Ты понимаешь, что произошло? — шипела она, куря одну за одной в окно моей машины.

— Что? — с искренним недоумением спрашивал я.

— Она отняла то, что принадлежит мне, Герман, — зло зыркнула она на меня. — Я его старшая дочь, но квартиру при этом он переписал на нее! Это нормально? Меня даже не упомнил в завещании, козел, блядь.

— Аня, — укоризненно покачал головой я. — Тебе мало моих денег?

— Я свои хочу, — выплюнула она. — Вон она идет. Ну сейчас я ей устрою!

Она выскочила из машины еще до того, как я успел что-то сказать, побежала куда-то. И тогда я увидел ее. Она была одета как с чужого плеча, волосы собраны в гульку на затылке. Но при этом абсолютно прямая спина, взгляд как у царицы. Как у Раи.

Аня подбежала к ней, начала что-то кричать, жестикулировать, а я смотрел только на нее. Она не повысила голос, даже когда Аня дернула ее за ремень сумки, но говорила так, что Аня шарахнулась от нее, как от прокаженной.

Яна тогда прошла прямо мимо моей машины, и я видел, как дрожит рука, которой она сжимала тот самый ремень.

— Уничтожу суку, — выпалила Аня, плюхаясь рядом на пассажирское сиденье.

— Хватит, — рыкнул я, и она сразу поняла, что стоит придержать коней.

— Ну чего ты, Гер, — она придвинулась, надула губки. — Я просто разозлилась, ты же меня знаешь.

А я смотрел в зеркало заднего вида, как переходит дорогу Шмелева Яна, младшая сестра моей жены Ани, и женщина, которая заняла все мои мысли на долгое время.

Первое, что я понимаю, еще до того, как открываю глаза, когда просыпаюсь, — что ее нет рядом. Ушла.

— Яна, — зову я, надеясь, что она просто пошла в душ, но никто не отзывается.

Одеваюсь, прохожусь по дому — никого. Не надо было с ней спать. Стало не лучше. Хуже. Во много раз хуже.

— Как давно она уехала? — спрашиваю у своего начальника охраны.

— На рассвете, Герман Евстафьевич, — мне кажется, этому мужчине неловко говорить со мной о ней. — Просила вам передать.

Протягивает мне сложенную бумажку, которую мне тоже неловко читать при нем. Иду в свой кабинет и только там разворачиваю записку. В ней красивым почерком выведено:

«Герман, с сегодняшней ночью мы явно погорячились. Было классно, но давай обо всем забудем. Если согласен, я готова продолжить соблюдать наш договор. А пока поехала забирать свои вещи. Яна.»

Погорячились. Просто шикарно. Сминаю записку и поджигаю ее коллекционной бензиновой зажигалкой прошлого века.

— Устал… — проговариваю себе. — Устал.

— А я тебе говорила, все тайное становится явным, — Рая без стука входит, усаживается напротив. — Что будешь делать?