Книга Ты не захочешь меня любить, страница 112 – Анна Эйч

— Ах, вот кто я для тебя? Секс-кукла?

— Лучше, секс-кукол прячут в шкафу, а я готова выйти за тебя замуж, — я рассмеялась. — А еще у тебя есть гражданские права, в общем, я дарю тебе полную свободу.

— Уже поздно, я окончательно подсел на твои оргазмы, — засмеялся он мне в ответ. — Могу смотреть на это бесконечно, — он наклонился и уставился на меня своими темными глубокими глазами, затягивающими петлю на моей шее. Снова стало нечем дышать.

— Кхм… — я отодвинулась и стала ломать свой круассан, потому что я знаю, к чему приводят эти взгляды. — Как ты встретил Новый год?

— 30-го мы традиционно устроили корпоратив в офисе, а 31-го я уехал к отцу за город.

— И… никаких девчонок?

— Хочешь знать, спал ли я с кем-то после тебя?

— Не хочу, — фыркнула я.

— Не спал, — не уводя взгляд, спокойно заявил Рома. — Я уже давно понял, что это не помогает, поэтому на этот раз даже не пытался.

— Ага, — я промямлила что-то под нос, уткнувшись в круассан взглядом.

— Как ты?

— Что? — я вздернула голову и уставилась на него. — Я? Нет, нет конечно!

— Я имел в виду, как ты Новый год встретила? — он рассмеялся, отчасти от моей пугливой реакции на этот вопрос. — Но раз уж ты ответила, я рад. Ты имела право двигаться дальше, но спасибо, что дала мне время вытащить голову из задницы.

— Я слишком сильно по тебе скучала, чтобы еще заводить какие-то интрижки, — почти шепотом произнесла я и, чтобы прогнать мысли о том, как мучилась без него, добавила уже веселым тоном. — Поэтому Новый год я отметила с Лизой в компании одной бутылки шампанского и телевизора.

— Никаких вечеринок?

— Никаких, — помотала я головой улыбнувшись. — Ты близок с отцом?

— Да, достаточно, он из меня сделал человека, всем тем, что я умею, обязан именно ему.

— А как же мама? — осторожно спросила я, боясь услышать причину, почему он о ней не говорит.

— Моя мама… в общем, у нее были проблемы с алкоголем. — Рома сел удобнее и взял мои руки в свои ладони. — Ближе к моим пятнадцати годам она справилась с этим недугом, но это уже запустило необратимые процессы в организме. У меня была пара счастливых лет полноценной семьи, а потом ее не стало.

— Мне очень жаль, — я ответно гладила его руки большими пальцами.

— Спасибо, — он благодарно улыбнулся и продолжил: — Так вот, сначала я отбился от рук, потому что отцу было откровенно не до меня.

— Пил?

— О, нет, слава Богу, нет. Он у меня… как бы это сказать, в общем, тот еще засранец.

— В смысле? — рассмеявшись, спросила я.

— Он инженер-архитектор, с головой ушел в работу, благодаря чему в свои семнадцать у меня были какие-то карманные деньги и не было никакого родительского контроля. А это, знаешь ли, гремучая смесь. Как-то я напился и даже не потрудился скрыть это от отца.

— И он наконец-то тебя заметил?

— Именно, после этого я лишился всех денег, стал посещать репетиторов, добровольно-принудительно помогать отцу, одним словом, труд и кнут сделали из меня мужика.

— Так, это отец научил тебя рисовать?

— Да, давно. Я всегда думал, что стану как он, потому что с детства умел держать как молоток в руках, так и карандаш в пальцах. Правда, когда поступил в университет, понял, что с молотком я обращаюсь куда сноснее, чем с карандашом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я поступил на дизайн, а нужно было идти в архитекторы. Там я понял, что мой мозг хорошо считает, чертит, мастерит, чинит, но… — Рома выдохнул, покачав головой. — Но что-то творческое, новое, оригинальное мне давалось очень туго.