Книга Дотла, страница 91 – Анна Эйч

Вот только я не верю в сказки: Олег что-то скрывал, но мне не удалось понять, что именно. Я принял их брак и ушёл в тень отдавать долги тем, кто вытащил меня из тюрьмы.

Но спокойная жизнь длилась недолго: мама умерла от эпилепсии, и наш с братом шаткий мир снова разрушился как карточный домик. На этот раз тьма настигла Стаса: он сломался, сорвался с цепей, променял свои мечты на грязные деньги мафии. Смерть мамы разделила нас, разрубила пополам землю между нами, заставив играть друг против друга. Пока я старался искупить грехи, Стас их зарабатывал с небывалым энтузиазмом. Все мои попытки остановить его закончились полным провалом ― брат возненавидел меня. После нескольких ссор и драк я оставил его в покое, присматривал, но не вмешивался. Мы заключили так называемый пакт о ненападении и стали мирно сосуществовать, игнорируя проблемы друг друга.

Это я виноват, что мой брат истекал кровью на собственной кухне. Нужно было вмешаться, за шкирку его вытащить, запереть в гараже, как наркомана с ломкой, и не выпускать, пока не одумается. Я был слишком слеп, занят, эгоистичен и горд. Появление Вики в нашей жизни полностью запутало ход моих мыслей. Для брата она была спасением, для меня ― погибелью.

Я никак не могу понять, что Стаса привлекло в криминальном мире? Его главным оружием всегда был мозг, а не пистолет и сила. Мой брат мог стать блистательным программистом или выдающимся финансистом, зарабатывать деньги на кибер-спорте или просто играя в казино. Всё что угодно, но не рассекать на мотоцикле по городу с сумкой, полной белого порошка.

Он узнал что-то секретное и его убрали. Кто его заказал, я уже догадался, а вот из-за чего, мне предстояло выяснить. Поэтому всего за пару дней я «убил» Дениса Куртова и воскресил его брата. Легенда об автокатастрофе, в которой выжил Стас, но не выжил Дэн, была исключительно для тех, кто знал о существовании нас обоих. Благодаря этому я смог скрыть свои татуировки повязками, волосы пришлось состричь и покрасить, прекратить бриться каждый день и носить декоративные линзы, из-за которых мои глаза становились более выразительными.

Вика не была частью плана, но, как девушка моего брата, она многое знала и видела. Я не мог рисковать и раскрыть правду только ей, продолжая спектакль для остальных: слишком опасно. Я не знал, кому доверять, поэтому пришлось втянуть и её в свою извращённую игру.

Я изучал переписку брата с ней, складывал хронологию событий, старался вести себя как он. Но я не он! Чем больше я узнавал, тем хуже мне становилось. Мой брат принимал наркотики, работал на мафию и издевался над своей девушкой ― девушкой, в которую отчаянно влюбился. У Стаса была подорвана психика. Он не был абьюзером или психопатом: я был уверен, что всё его поведение было продиктовано образом жизни и запрещёнными препаратами. Или мне просто в это хотелось верить, потому что иначе я самолично отдал любимую девушку в руки жестокого собственника, прикрывал его, помогал удержать, а потом позволил тьме убить его.

— Зачем ты превратился в Стаса?

Вика продолжает сидеть напротив меня в ожидании ответа.

Кто убил её парня? Я должен ей дать хоть что-то, иначе всё, что я с ней сделал, не имеет никакого смысла.

— Мне нужно было узнать, кто его убил… ― выдавливаю я.