Книга Дотла 2. Красная королева, страница 75 – Анна Эйч

Прошло уже около получаса. Я сижу с чашкой кофе в руках, пытаясь удерживать внимание на словах своего собеседника. Литвинов говорит спокойно, словно мы обсуждаем погоду, а не разрушенные жизни. Он успел рассказать, что работает в ФСБ, курирует Дениса с первого дня его вербовки и участвует в разработке моего отца совместно с Интерполом.

— Мисс Арула, спасибо за содействие и помощь в задержании. Не каждый осмелится сдать собственного отца, даже если он крупнейший производитель и поставщик наркотиков.

— Не беспокойтесь об этом, он был не лучшим отцом, – криво улыбаюсь и отпиваю ещё немного кофе.

— В любом случае, вы очень смелая, и поверьте – своими действиями вы спасли множество людей.

— И погубила тоже, – тихо добавляю, вспоминая, как умирали люди, среди которых я выросла.

— Мисс Арула…

— Не надо, – резко перебиваю его. – Не называйте меня так. У меня русский паспорт, в котором я Виктория Кузнецова. Мисс Арула больше не существует.

— Извините, – он понимающе кивает. – Виктория, эти жертвы были неизбежны. Кто-то из убитых был вам дорог?

— Нет, – отвечаю быстрее, чем следовало бы. – Но смерть есть смерть, даже если они были к ней готовы.

— Вы правы. Из-за своей работы я воспринимаю всё это по-другому, и это неправильно, но, к сожалению, избежать жертв во время подобных операций очень сложно.

Киваю и кутаюсь в плед, который мне выдали сотрудники скорой помощи, несмотря на то, что на улице жара, меня все равно знобит, кажется, холод идёт изнутри – от того места, где раньше было сердце.

— Дениса отпустят? – хрипло задаю вопрос, не зная, какой порядок действий в таких случаях.

— Конечно. Сейчас он на допросе у нашего подразделения, после чего мы отвезём его в штаб-квартиру, откуда его можно будет забрать.

— Забрать?

— Да, Денис передал нам контакты своего брата как доверенного лица, с кем связаться в случае, если ему что-то понадобится или он… – Литвинов не заканчивает фразу, пытается подобрать более мягкий синоним.

— Погибнет?

— Да, простите, таков протокол.

— Но он жив и его отпустят?

— Да, не переживайте. Денис блестяще справился со своей задачей. Думаю, его даже наградят.

Снова машу головой, и мы погружаемся в слегка неловкое молчание. Вижу, что он ещё что-то хочет спросить, но не осмеливается.

— Виктория, есть ещё кое-что…

Я съёживаюсь в ожидании новой шокирующей информации.

— Ваш отец… он хочет поговорить.

Молчу, чувствую, как ускоряется пульс и отдаётся неприятной болью в висках. Во рту появляется металлический привкус страха.

— Вы вправе отказаться, но преступники такого уровня на особом контроле у Интерпола. Его могут отправить в закрытую тюрьму, дать пожизненный срок, и это может быть вашей последней возможностью увидеться с ним.

— Да, я понимаю…

Литвинов изучает меня сочувственным взглядом, ожидая ответа. Но, не получив его в течение пары минут, решает не давить и дать мне немного больше времени на раздумья.

— Ладно, в общем… я дам вам минутку. Вернусь через час, а вы пока попейте кофе. Я попрошу кого-нибудь принести вам еды. Отдохните, и когда будете готовы – дадите ответ. Договорились?

— Да, спасибо.

— Вам спасибо. Отдыхайте.

Он выходит из комнаты, а я не могу сдержать рвущуюся из сердца истерику. Папа… Я его уничтожила. Он был отвратительным отцом, он убийца, тиран, мафиози… но он меня вырастил, дарил подарки и играл со мной в настольные игры – до шести лет, конечно, но в те редкие моменты, которые я помню, он был моим отцом. Настоящим отцом.