Книга Дотла 2. Красная королева, страница 3 – Анна Эйч

— Виктория Кузнецова, согласишься ли ты сделать меня самым счастливым мужчиной на свете и принять моё предложение выйти за меня замуж? Я люблю тебя до дрожи в пальцах и буду любить до последнего вздоха своей жизни…

Её взгляд пронзает меня насквозь, каждая секунда её молчания кажется вечностью, способной оборвать мою жизнь прямо здесь и сейчас. Сердце бешено колотится в груди, готовое выпрыгнуть наружу, дыхание замерло в ожидании ответа.

— Малыш, я… – хочу сказать, что готов дать ей время.

— Я согласна! – выпаливает она внезапно, – Давай сделаем это!

Я улыбаюсь и дрожащими руками надеваю кольцо на её тонкий палец, схожу с ума от неподдельного чистого счастья, оно как переизбыток свежего воздуха, кружит голову и заставляет теряться в пространстве.

— Я люблю тебя! – притягиваю её к себе и бесстыдно целую, пока гости за соседними столами начинают аплодировать нам.

— И я тебя… – тихо шепчет моя будущая жена.

Когда эйфория между нами немного утихает, я выпускаю Вику из объятий и возвращаюсь на своё место.

— Как давно ты это задумал? – спрашивает она, рассматривая кольцо.

— Давно, я ждал, пока ты будешь готова.

Вика одаривает меня ещё одной улыбкой, но от меня не ускользает тот факт, что, несмотря на произошедшее только что, в её глазах теплится печаль. Я думаю, Вика хотела стать мамой больше, чем готова признать, поэтому всё ещё думает о том чёртовом тесте на беременность. Что ж, самое время заняться активным созданием полноценной семьи.

Я подарю тебе ребёнка, любимая. Обещаю.

Вика.

За час до встречи в ресторане.

— Я скучал, Кузнечик…

Его голос прорезает тишину комнаты, словно лезвие, вскрывающее едва затянувшиеся раны. Тело в одно мгновение теряет опору – земля будто ускользает из-под ног, оставляя меня беспомощно балансировать на краю сознания. Щит, который я так старательно возводила вокруг себя, чтобы начинает трещать и осыпаться мелкой пылью. Эмоции накатывают волнами, захлёстывая разум, смешивая всё в один мучительный комок: радость с горечью, страх с надеждой, боль с облегчением.

Каждая клеточка моего тела кричит от отчаяния и требует объяснений. Хочется броситься к нему, обнять до хруста костей или ударить со всей силы. Но прежде всего нужно вспомнить, как дышать…

— Ты?.. Как ты… – невидимые пальцы сжимают горло, выдавливая остатки воздуха из лёгких. Я пытаюсь произнести хоть что-то, но слова застревают в груди.

— Я всё тебе расскажу, но не сейчас.

Он говорит сдержано и ровно, словно не было этих мучительных лет пустоты и скорби. Словно мы не оплакивали его смерть ночами напролёт, не искали оправдания его поступкам, последствия которых до сих отдаются острыми воспоминаниями.

Стас делает осторожный шаг вперёд, и я вздрагиваю всем телом:

— Не подходи! – превращаюсь в натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть. – Не смей приближаться ко мне! – выставляю перед собой указательный палец, словно это оружие, способное его остановить.

— Кузнечик, я понимаю, ты в смятении…

— Не смей меня так называть! – выплёвываю с раздражением.

— Ладно-ладно, спокойно… – Он останавливается и поднимает руки вверх в жесте капитуляции. – Видишь, я стою на месте и не двигаюсь.

Опускаю дрожащие пальцы и медленно отступаю к небольшому столику с графином воды, не выпуская его из виду. Наливаю полный бокал и одним коротким движением вливаю в себя ледяную жидкость, пытаясь заглушить ноющее чувство тревоги внутри себя. Стас терпеливо ждёт, наблюдая за каждым моим движением.