Книга Сердце на льду, страница 75 – Анна Эйч

Стоит мне подойти к подиуму с логотипами наших спонсоров, как Рита хватает меня за руку и шепчет прямо в ухо:

— Я тут подумала… Давай-ка рискнём и прыгнем твой четверной. Думаю, ты готова!

— Правда? – глаза мои загораются огнём надежды.

— Да! – она улыбается и подмигивает мне заговорщически.

Сегодня что? Рождество какое-то?

Я киваю и прохожу за стол, где уже сидят довольные Мередит и Дакота. Вспышки фотокамер ослепляют глаза. Во время пресс-конференции нас без устали засыпают вопросами, на одни я отвечаю сразу, другие прошу повторить, не забывая отшучиваться и напоминать всем присутствующим, что мой родной – язык Толстого и Достоевского. Атмосфера расслабляется, становится почти весело. Я смеюсь, кокетничаю с журналистами и обещаю сделать всё возможное и невозможное, чтобы принести своей новой стране максимальное количество очков.

На обратном пути в раздевалку звонит Элли со своей традиционной мотивационной речью – напомнить мне о том, что победы не главное в жизни, а главное – получать удовольствие от того, чем занимаешься.

— Привет, систер! – улыбаюсь я в трубку.

— Как настрой? Готова всех порвать в клочья?

— Знаешь… Не была готова совсем недавно. Но минута славы придала уверенности.

— Какая ещё минута славы?

— Представляешь, меня пригласили на пресс-конференцию команды! Оказывается, статус чемпионки мира даёт кое-какие привилегии…

— Это новый уровень, детка! Был прямой эфир? По спортивному каналу повтор покажут?

— Думаю, если выиграю, точно покажут, – хихикаю я.

— Тогда дело за малым: выйди и покажи им, что такое «русский балет».

— Будет сделано, капитан! – весело отвечаю сестре, открывая свой шкафчик.

— Я сейчас на встрече, но наушник всегда со мной, так что твоё выступление не пропущу. Слушай…

Но я уже не слушаю. Бодрый голос Элли растворяется в фоне, словно кто-то резко убавил звук. В одно мгновение всё вокруг меркнет, дыхание сбивается, а сердце падает к пяткам.

— Мой костюм… – выдыхаю я сдавленно.

— Что с ним? – встревоженно спрашивает Элли на том конце провода.

— Он…

— Что там?

— Всё нормально. Я перезвоню тебе позже! – резко бросаю я и отключаюсь, чтобы случайно не сорваться и не наговорить лишнего сестре. Есть у меня такая привычка – не сразу рассказывать ей о проблемах.

Руки трясутся мелкой дрожью, когда я тянусь к изуродованным лоскутам, которые ещё недавно были моим костюмом. Его порезали наскоро и грубо: глубокие надрезы по правому рукаву-ангелу, разлохмаченные края юбки, искромсанный лиф и зияющие дыры в капроновой ткани на животе. От вида этой картины горло перехватывает комом, а глаза щиплет от подступающих слёз.

— Меня снимут с соревнований… – шепчу я себе под нос, стараясь хоть как-то успокоиться и не разреветься прямо здесь.

Из коридора доносится противный писклявый голос Мередит; она приближается вместе с Амандой. Я быстро захлопываю дверцу шкафа и делаю вид, будто ещё не видела этого кошмара.

— О, Matreshka! Ты следующая? Но после моей программы тебе ловить нечего, – Лэнгтон стервозно взмахивает хвостом волос и усаживается на скамейку возле своего шкафчика. – Чего стоишь? Почему не переодеваешься?

Её зелёные глаза впиваются в меня пристальным взглядом, сканируют, пытаются влезиь мне в голову.

Эта сучка порезала моё платье! Уверена на все сто!