Книга Сердце на льду, страница 135 – Анна Эйч

В её глазах вспыхивает азартный огонёк, от которого мне становится страшно.

— Вы меня пугаете, Екатерина Витальевна… Я не успею выучить новую программу, это же безумие…

— Ты её знаешь, – отмахивается Сенцова и поворачивается ко мне спиной, чтобы вернуться к бортику. – Становись в начальную позу, я включу музыку.

— Какую ещё позу? Вы так ничего мне и не объясните? – кричу я вслед непоколебимой фигуре тренера, которая уже беззаботно выбрасывает в урну измятую коробочку и берёт в руки пульт от музыкальной аппаратуры.

— Танцуй, Золотова, – произносит она спокойным тоном и нажимает кнопку воспроизведения.

Первые аккорды мелодии, словно бисер, рассыпается по арене, превращая безликое тренировочное пространство в сцену для душераздирающей драмы. Сердце пропускает удар, дыхание замедляется, а в теле, словно по волшебству, рождается новая сила. Музыка поднимает мои руки к верху, заставляет ноги двигаться сами собой. Эта музыка… Она звучит внутри меня, как давно забытый голос из прошлого. Я ошарашенно смотрю на тренера, но Сенцова лишь невозмутимо кивает, тем самым одобряя мои несмелые движения.

— Это и есть твой знак? – шёпотом спрашиваю я сверкающую ледяную поверхность, которая будто бы подмигивает мне отражением ламп на потолке. Лёд молчит, но его блеск кажется красноречивее любых слов. Он явно одобряет безумную затею тренера.

— Предатель! – фыркаю я на него с притворной обидой и делаю глубокий вдох.

Закрываю глаза на секунду – ровно настолько, чтобы позволить музыке проникнуть глубже под кожу, добраться до самых потаённых уголков души. Тело само вспоминает каждое движение: плавные линии рук, стремительные вращения и прыжки, лёгкое скольжение коньков. Эта хореография стала частью моего генетического кода, ДНК Золотовых.

Элли.

Я стою рядом с Сенцовой у бортика, откуда выходят на лёд фигуристы, и трясусь как кленовый лист на ветру.

Не спрашивайте, чего мне стоило пробраться сюда, но я просто не могла в такой важный для Ксю день безучастно сидеть где-то далеко на трибунах. Моё тело охватывает нервная дрожь, крупная и неконтролируемая, я волнуюсь сильнее, чем когда-либо на собственных соревнованиях. Переминаюсь с ноги на ногу, подпрыгиваю, пытаясь хоть как-то сбросить напряжение. В груди бешено колотится сердце, словно птица, пойманная в клетку из рёбер.

Тем временем Сенцова бережно берёт лицо Ксю в ладони и тихо даёт ей последние наставления перед выходом на лёд. Сестра сосредоточенно кивает, передаёт тренеру чехлы от коньков и с лёгкой улыбкой поворачивается ко мне.

— Готова? – спрашиваю я, забирая у неё спортивную куртку сборной.

— Как никогда, – хитро улыбается Ксю и добавляет: – А ты?

— Да мне-то что? Я своё уже откатала, – смеюсь я, стараясь звучать беззаботно.

На самом деле я безумно благодарна судьбе, что сейчас не на её месте. Такой стресс, такая ответственность! Господи, как я вообще всё это выдерживала в свои восемнадцать?

— Ошибаешься, сестрёнка. Твоя история ещё не закончена, – загадочно произносит она, подмигнув мне игриво и ступая на сверкающий ледовый простор.

Что она имеет в виду?

Ксю выезжает на центр катка, а я перекрещиваю пальцы и крепко сжимаю их в кулаки.

— У тебя всё получится, малышка! – шепчу я вслед её удаляющемуся силуэту.