Онлайн книга «Маскарад»
|
Инструмент, который оказался на удивление послушным. Я извлекал музыку из того, что даже не должно было петь. Расстроенный инструмент звучал, реагируя на движения моих пальцев. Это вовсе не похоть и не слабость, а лишь доказательство мастерства, не так ли? Это я заставил Юну выдать правду. Она старалась сдерживаться, пыталась сопротивляться, пока наконец не сдалась, и из неё не потекла идеальная мелодия. Я помню каждую ноту, паузу и крещендо перед пронзительным финальным аккордом… Голос Дикарки всё ещё в моих ушах. Это одновременно мучительно и восхитительно. Всё тело потряхивает от охвативших меня эмоций, сдерживать себя становится не просто трудно, а болезненно. Я резко отодвигаю сидение от руля, откидываясь на спинку и судорожно расстёгиваю ремень и ширинку. Воспоминания о Дикарке всё ещё яркие. Руки помнят, как сминали её мягкую грудь, как скользили под бельё… Ксены вырываются первыми, раскрываясь полностью. Они подрагивают, пытаясь найти партнёршу, чтобы зацепиться и притянуть её ближе. Пальцы смыкаются вокруг члена, посылая короткую вспышку облегчения. Однако я знаю, что этого недостаточно. Выдох почти режет мне губы, он хриплый и сдавленный, полный стыда, неизбежности и… жажды большего. Закрыв глаза и откинув голову, я одной рукой придерживаю ксены, другой двигаю по члену и думаю о Дикарке. О Юне… Её запах то ли в фантазии, то ли до сих пор ощущается в реальности, не знаю, да и мне всё равно. Я думаю о том, как она хныкала, как двигала полными бёдрами навстречу моим пальцам, подстраиваясь под ритм, выпрашивая большего… Протяжный стон вырывается изо рта, наполняя салон мобиля похабными звуками. Это недостойно высшего существа. Я опорочен ею, но как же это невообразимо приятно! Дыхание сбивается, движения становятся резче. Мне просто нужна разрядка, чтобы не сойти с ума. И до́лжно думать о той, что достойна, о Музе, однако это осквернит её светлый образ, так что я продолжаю представлять Дикарку…Представляю её униженную на коленях или разъярённую прямо на мне, а грудь, которую я так бесстыдно лапал, могла быть перед глазами… Мой слух идеален, но даже он почти верит, что всё ещё слышит сдавленные стоны Юны, ей вскрики, звучавшие для меня… Только для меня. Она знала, кто я: Призрак, одна из тайн театра, тот, кого она так ненавидит, кого буквально пыталась проткнуть грёбаным ножом. Едва ли смогу ответить, специально ли я развернул Дикарку спиной, чтобы она не видела проклятого лица Нико. Ненастоящего меня. Не хотел, чтобы она запоминала другого? Ревновал? Понятия не имею, но точно получал удовольствие, думая о том, что Юна в курсе, ктоделает это с ней. Кто заставляет её звучать, отзываясь на каждое движение пальцев с такой безупречной точностью… Темп нарастает, я задыхаюсь от наслаждения. Напряжение поднимается откуда-то из живота, перехватывает горло. Я на грани, почти… Её лицо, тёмные глаза, волосы в тугой косе, тепло её тела, жар её киски и этот проклятый вскрик… Он был громким и неприличным, он был… прекрасным. Возможно, самый совершенный звук, который я когда-либо слышал. Мой собственный голос вторит тому, из воспоминаний. Я кончаю с глухим стоном, чувствуя, как ксены напряжённо вцепляются в руку, пачкаясь, как и мои штаны… Пик наслаждения быстро исчезает, уступая место стыду. Что я наделал? Что сотворил? Это мерзко и глупо, а каждая мысль, проскользнувшая в моём разуме, оказывается предателем, тянущим на самое дно. |