Книга Маскарад, страница 231 – Ирена Мадир

— Ты же не убьёшь своего единственного родственника? – нервозно улыбается он. – Ведь я не убил тебя…

— Не то, чтобы ты не пытался, – фыркаю я. – Но теперь ты позарился на ту, что ценнее всего на этом свете. Будь моя воля, держал бы тебя на привязи в качестве питомца с отрубленными конечностями. Однако от мертвеца проблем будет меньше. Последнее слово?

— Тебя никто не примет как кадана. Ты всегда будешь чужаком и в этом руаде, и в другом. А твоя шлюха сама убежит от тебя и будет прыгать с члена на член, когда поймёт, насколько ты…

Рутил не договаривает, его обрывает выстрел, затем ещё один, и ещё. Я морщусь от звона в ушах, но за ним слышится восхитительная симфония боли – жуткий вопль врага. Обернувшись, застаю Юну, сжимающую пистолет обеими руками. И хотя она не в форме, два из трёх выстрелов всё же угодили прямо в ксены, пробив их и добравшись до члена.

— Надо же, дорогая! Я даже не заметил, ты прямо тень. – Не могу не восхищаться своей Дикаркой.

— Да, отличная мы пара, тень и призрак, – криво улыбается она. Ослабев, Юна плюхается на кровать.

Дышит она тяжело, к тому же бледная. Моей энергии в ней не осталось, а из-за движений раны лишь сильнее кровоточат. Срочно нужно доставить её в больницу, пока всё не стало ещё хуже.

Я возвращаюсь к Рутилу. Он уже не способен даже говорить, лишь воет. Его ноги отрублены, одна рука сломана, другая валяется рядом. Два простреленных ксена безвольно распахнулись, открывая окровавленный член с дырами от пуль. Рутил выглядит жалко.

Он всегда был каким-то жутким, почти недосягаемым существом, которому я когда-то верил, а после ненавидел, но всё ещё считал его одним из важных тёмных. И теперь он лежит передо мной на полу и ревёт от боли так, будто его рвут духи в обличиях зверей. Хотя его раны так незначительны…

— Ты жалок, Рутил, – негромко говорю я, зная, что эльфийские уши не позволят ему пропустить мои слова. – Ты здесь единственное настоящее низшее существо.

Лиловые глаза вспыхивают яростью. Почти уверен, что он хочет совершить последнюю отчаянную атаку, лишив себя регенерации, но выпустив заряд энергии, однако не успевает…

Луатхар поёт в моих руках, рассекая воздух, и словно нож растопленное масло, он входит в плоть и прорезает кости. Голова Рутила отлетает в сторону, на лице его застыла гамма эмоций: от злости и страха до растерянности и печали. Кровь забрызгивает окружение, а я ощущаю невероятное облегчение, следя, как лиловые глаза потухают.

— Иол… – шепчет Юна слабо.

Отбрасываю луатхар и кидаюсь к ней. Её уже лихорадит, лицо бледное, и я подхватываю её на руки, спеша к выходу.

— Всё будет хорошо, – обещаю я. – Теперь всё будет хорошо.

ТЕНЬ

Я лениво жую яблочную дольку, следя за закатом из своей палаты. Последние дни проходили довольно уныло: пришлось сдавать кучу анализов из-за того, что Рутил накачал меня золотой пыльцой, а ещё бродить по кабинетам для разных процедур. Впрочем, после жуткой ночи, это было даже неплохо. Меня исправно кормили, позволяли спокойно спать и выводили на обязательные прогулки в парк при больнице. Из-за того, что палата была оплачена отдельно, соседей у меня не было, зато были очаровательные старушки, лежащие в другом отделении, с которыми мы ходили смотреть на уток в пруду.