Книга Маскарад, страница 199 – Ирена Мадир

Я поднимаюсь, довольно ухмыляясь и облизываясь. Губы Дикарки приоткрыты, волосы немного всклокочены, юбка задрана, а рубашка открывает восхитительный вид. Всё это делает её ещё прекраснее обычного. Пожалуй, оргазм – это лучшее украшение для Юны.

Позволив себе полюбоваться ещё немного, я всё же склоняюсь над ней, замирая у лица:

— Прощён?

— А… ага, – кое-как выговаривает она.

— Тогда… Должен сказать, ты не была хорошей девочкой. – Ловлю прядь её волос и заправляю за ухо. – Говорил ведь не шуметь, а ты кончила на мою маску слишком громко.

— Прости?

— Кажется, сегодня не только я должен извиниться.

Юна опускает взгляд к моей натянутой ширинке и проводит языком по своим губам.

— И что же нужно сделать, господин Призрак?

— Нужно чем-то занять твой шумный ротик, чтобы ты научилась быть тихой. – Ладонью давлю на её плечо и удивляюсь тому, с какой готовностью Дикарка опускается на колени и тянет руки к моей ширинке, словно бы… в нетерпении.

Она расстёгивает штаны с нервной поспешностью, высвобождая ксены и член. Я чувствую её дыхание на распалённой желанием плоти и закрываю глаза. Оставляя лишь ощущение губ Юны и её горячего рта, втягивающего член. Разряды удовольствия проносятся по телу, мешая думать о чём-то, кроме того, как сильно хочется унести свою пару подальше и предаваться близости столько, сколько необходимо для того, чтобы хоть немного снизить эту болезненную потребность в ней.

Я нежно провожу по волосам Дикарки рукой, бережно собирая их в хвост, пока она сосёт мой член, и стягиваю её же резинку, которую ношу на запястье. Юна хихикает, и вибрация её голоса отдаёт в моё тело, сводя с ума. Заметив мою реакцию, она с большим усердием втягивает член в свой рот, явно стремясь вырвать из меня звук. Однако я вонзаю в собственный язык клыки, протыкая его и сглатывая кровь, чтобы молчать даже тогда, когда хочется кричать её имя, умоляя не останавливаться.

Желание наконец кончить так велико, что, кажется, я взорвусь и всё же… Мне слишком нравится момент, когда мои ксены вонзаются в неё, удерживая нас вместе на время, и нравится мне это именно тогда, когда я внутри Юны иным способом. Поэтому я и высвобождаюсь, хватая её и поднимая за плечи.

— Что-то не так? – растерянно спрашивает она.

— Идеально, – бормочу я, соединяя наши губы и смешивая вкусы, а затем приподнимаю одну её ногу и упираюсь членом между бёдер Дикарки.

Ксены, до того касавшиеся её щёк, словно ощутив, что ждёт впереди, выпускают зубцы. Одним резким движением я вхожу в Юну. Она принимает меня с протяжным громким стоном, и я второй рукой сжимаю её шею, предостерегающе качая головой.

— Что я говорил, дорогая?

— Быть тихой, – выдыхает Юна.

— Тогда молчи, иначе… – Мои пальцы сжимают её шею сильнее.

Я не перекрываю трахею, но усиливаю давление. Будучи обученным убийцей, знаю, как сделать так, чтобы человек лишь чувствовал, что задыхается, но не задыхался по-настоящему. Однако метод запугивания действует на Дикарку явно наоборот, ей словно… нравится это. Особенно когда я начинаю двигаться в ней.

Мой ритм жёсткий, даже грубый, я вбиваюсь в неё, в погоне за собственной разрядкой, и наслаждаюсь тем, как всхлипывает Юна, двигая бёдрами навстречу. Я толкаюсь в неё с тем же отчаянием, с каким скучал в опустевшем без пары доме.