Книга Маскарад, страница 165 – Ирена Мадир

— Уверена, дорогая? – Моя ладонь ложится на плечо Юны. – Ночью ксены держали тебя слишком крепко и долго, ты уснула прямо на мне.

Пальцы проводят по её позвоночнику, и Дикарка прерывисто выдыхает, замирая на месте

— Я вытер тебя, но царапины оставались… Например тут, – я нежно сжимаю её ягодицу и наклоняюсь так, чтобы голос ласкал ей шею. – Так что? Ты точно в порядке, дорогая?

Пульс Юны учащён, по коже пробегают мурашки.

— Отвали! – рявкает она, сдвигаясь в сторону и делая вид, что занята выбором кружки для кофе больше, чем нашим разговором.

— Ты злишься, потому что тебе нравится? – ухмыляюсь я.

— Кофе будешь? Может, хоть он тебя заткнёт, – бурчит Дикарка.

— Сделаешь мне кофе? Это так мило!

— Его сделает кофеварка.

— В любом случае буду признателен, – довольно улыбаюсь я.

Сердито сопя, Юна всё же достаёт кружку и для меня. Настроение Дикарки – загадка. Разумеется, она не в восторге от заточения, но дело в другом. Она словно ведёт сражение с собой… А точнее, с влюблённостью.

«Она влюблена в меня!» – в унисон вопят все мои части, сливаясь в один громкий голос восторга. Юна сама призналась в этом. Знай она о том, что эта влюблённость не продукт чужого влияния и магии, вряд ли смогла бы открыться. Она явно оправдывала себя этим, как и я когда-то пытался убедить себя в том, что это Дикарка что-то делает со мной. Но нет… Это делал я сам, моя тяга к паре. Так что я понимал, что чувствует Юна и как она растеряна.

Уже с кофе мы переходим в гостиную и садимся на диван. Между нами ложиться Маго, позволяя сохранить так необходимое Дикарке расстояние. Но уже то, что Юна не пытается уйти – хороший знак. И пока я размышляю, как начать диалог, она решается первой:

— Твои родители… Они тоже проходили через замыкание?

Вполне понятный вопрос, учитывая, что она только узнаёт о такой особенности Иных. Обычно у меня нет ни малейшего желания вспоминать прошлое, тем более родителей, но рядом с ней всё иначе… Отчасти мне даже хочется рассказать ей всё, объясниться, раскрыть то, что не показывал раньше никому…

— Нет, не проходили. Это делает меня исключительным экземпляром, – горько усмехаюсь я. – Ведь у незамкнувшихся дети появляются крайне редко. Мой отец, он… Однажды он просто согласился посетить театр ночью, а после пары зим визитов к моей матери получился я. Хотя она не слишком заботилась о беременности… Но отец пообещал ей такую сумму за вынашивание ребёнка, что отказаться было бы недальновидно.

Юна косится на меня. На её лице неясное выражение, напоминающее смесь сочувствия и удивления.

— Когда я родился, отец забрал меня к себе, а мать продолжила жить свою прежнюю жизнь. Я рос среди Иных, многие из которых презирали меня, ведь я был сыном человеческой шлюхи… Но отец был хорошим родителем, а с матерью мы долгое время не встречались, – негромко рассказываю я. – Но когда умер мой дед, который был кадан руад…

— Это эльфийский?

— Да, но я не очень в нём хорош. Отец учил меня, но не успел дать все знания.

— Кажется, Рутила просили называть каданом, – хмурится Юна, явно пытаясь вспомнить что-то. – А вот про «руад» не слышала…

— Да, Рутил сейчас кадан, он управляет тёмными в Западном и Южном кантонах. Руад – это что-то вроде клана. У нас, юго-западный, а есть и северо-восточный, там другой кадан.