Книга Арахнид, страница 64 – И. В. Офелия

Мой приглушенный стон утонул в его ладони. Грубая кора за спиной не давала забыться в ритме его движений. Я уперлась свободной ладонью ему в грудь. Когда я задрожала, Сайлас прижался ко мне еще плотнее. Я слышала все: каждый его вдох, каждый приглушенный звук.

Губы Сайласа коснулись моего ледяного уха, дыхание обожгло кожу там, куда прилила кровь. Затем он перешел к шее – его поцелуй был легким и холодным, точно падающая снежинка.

Внутри разгорелся жар. При таком темпе внешние источники тепла могли и не понадобиться. Его пальто соскользнуло с моих плеч, и он воспользовался этим, оставляя следы поцелуев везде, где только мог.

Его недавние слова, без сомнения, были жестокими, а действия агрессивными, однако никогда – смертоносными. Даже сейчас, даже когда Сайлас притворялся, будто ненавидит меня, а я – его, он был ужасающе нежен.

Сайлас убрал руку от моего рта, крепко держа меня за талию, пока двигался. Мои бедра стучались о дерево. Затем он начал расстегивать ремень.

— Сайлас, прекрати, – едва слышно произнесла я.

— Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я остановился, – он замер у моего уха, – или потому что не хочешь признавать, какие чувства это в тебе вызывает?

— Я… – покачала головой, нож дрожал в руке. – Я хочу остановиться.

К моему удивлению, его тело замерло. Мы замерли. Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на меня, но его глаза не встретились с моими до тех пор, пока не прошло мгновение, словно было что-то, чего он не хотел мне показывать.

— Пожалуйста, – прошептала я. – Мы можем… можем остановиться? – Я уронила нож, и он упал в снег позади нас. Я показала Сайласу свою ладонь в знак того, что была обезоружена. Лишь когда я увидела, как меняется его выражение лица, осознала, что мое лицо горячее. И мокрое. – Я хочу остановиться, – перефразировала я.

Он опустил меня, полностью отстранившись.

Моя спина скользнула по коре, и я упала в снег у ног Сайласа. Он повел плечами, словно быть моим мучителем для него – настоящая обуза. С видом полного безразличия стал одеваться. Застегнул брюки, заправил рубашку. Затем проверил карманы брюк, похлопав по ним, после чего посмотрел на меня и протянул руку.

Я протянула свою в ответ, а Сайлас шлепнул по ней, отведя в сторону. Я растерянно уставилась на него, прежде чем он приподнял бровь, указывая пальцем.

— Сигареты.

Я полезла во внутренний карман пальто, вытащила серебряный портсигар. Сайлас буквально вырвал его у меня из рук, а затем мне оставалось лишь смотреть на его спину, пока он уходил прочь.

— Оставь пальто себе, я куплю новое, – бросил он через плечо, отступая по тропинке и оставляя меня под пихтой одну. Униженную. Использованную.

Ублюдок.

Должно быть, поручение следить за католичкой было для Сайласа шуткой, но я все равно пошел, потому что где есть больница, там будет и кровь – среди прочих жидкостей.

Любое задание, даже данное ради забавы, – идеальный повод сыграть роль. Я решил, что пришло время снова примерить образ доктора. Не то чтобы я собирался выдавать себя за врача. Я заново проходил медицинскую подготовку всех видов каждые лет пятьдесят или когда открывалось что-то новое.

Я позаимствовал утренний костюм и сюртук из запасов Гнезда Алины, хотя больница была настолько маленькой, что они, вероятно, были бы рады любому новому врачу, независимо от того, как он одет.