Книга Любовь без срока давности, страница 78 – Ольга Коротаева

— Как вы можете убедиться, – не дождавшись моего ответа, елейным тоном продолжает Рогов, – любовница вашего незаконнорождённого сына и ваш будущий внук в полном порядке. Можем ли мы продолжить обсуждение нашей маленькой проблемы?

— Не можете! – решительно заявляю я и смотрю на Василия. – С похитителями нельзя договариваться, потому что они никогда не выполняют своих обещаний.

— Я не могу иначе, – с обречённой улыбкой отвечает отец Ивана.

— Вот и славно, – кивает Рогов и, приподняв брови, смотрит на своего подельника: – Верни её на место.

— Вы не будете нас разлучать, – тоном, не терпящим возражений, заявляет Василий, – или никакого обсуждения и не состоится.

— Но… – заикается было Рогов, а потом расплывается в улыбке. – Впрочем, почему бы и нет? – Поворачивается к лжедоктору: – Не будем разделять будущего деда и будущего внука? Или кто там родится?

Евгений Георгиевич, если это, конечно, настоящее имя преступника, ухмыляется и кивает на дверь. Я поднимаюсь и подхожу к Василию, беру его ладонь обеими руками. Он чувствует мою дрожь и едва заметно пожимает мою кисть. Я опускаю голову и, стараясь не встречаться взглядом ни со Степаном, ни с лжедоктором, иду к выходу. Слышу, как фыркает Рогов за спиной. Словно сытый кот, удивлённый странным поведением мыши.

Не доставлю оперативнику удовольствия! Не буду ни спрашивать его, ни умолять отпустить, ни обвинять в предательстве. Смысла не вижу, но вот Рогов, судя по реакции, ожидал от меня чего-то иного.

Послушно захожу в темноту комнаты, оборачиваюсь и быстро осматриваю коридор, который ведёт из этой части дома в ту, где мы только что были. Когда дверь отрезает свет, прячу лицо в ладонях и сажусь на корточки. Едва сдерживаю отчаяние, в гулкой тишине отчётливо слышен мой всхлип.

— Тише, девочка, – опускаясь рядом, обнимает меня за плечи Василий. Шепчет на ухо: – Я никому не позволю причинить тебе вред.

Отнимаю руки от лица и глухо спрашиваю:

— Что вы тут делаете? – Он молчит, я повышаю голос: – Зачем вы здесь?

— Потому что здесь ты. – Снова улавливаю в его тоне нотки безнадёжности, от которых мурашки волнами бегут по спине. – Ты знаешь о законе кармы?

Услышать такой вопрос от военного настолько нелепо, что у меня вырывается смешок:

— Что?

— Я вот не верил, – так же тихо и обречённо продолжает Василий, – а зря…

— Да что вы такое говорите? – злюсь я.

— А как ещё объяснить то, что ситуация повторяется? – Слышу невесёлый смешок. – Как и двадцать лет назад жизни молодой красивой женщины угрожает опасность. Как и её не рождённому ребёнку. Разница лишь в том, что тогда это был мой будущий сын, а сейчас дитя моего сына. Ты же слышала, что сказал Рогов? Это правда. Иван Ермолаев мой родной сын. Поэтому я жизнь отдам, но не позволю навредить моей невестке.

Я замираю, даже дыхание задерживаю: что же случилось двадцать лет назад? Ощущаю плечом тепло мужского тела, слышу учащённый стук его сердца. Василий волнуется за меня, а я думаю о ребёнке. И о Ване. Вздыхаю и стараюсь мыслить здраво.

— Василий… простите, как ваше отчество?

— Зови меня папой, – дрогнувшим голосом просит он.

Я запинаюсь на полуслове, но, поразмыслив, пожимаю плечами:

— Хорошо, папа. Давайте оставим вопросы кармы и повторяющихся событий на то время, когда мы сядем с вами за общим столом и, попивая горячий чаёк, поспорим о мироздании?