Книга Сыграй мою невесту, бывшая, страница 30 – Ксения Фави

Кому-то бы показалось, что я слишком груб с тестем. Но от него я в свое время слышал и не такие слова. Щенок — самое ласковое, как он меня называл.

Он проходился и по отсутствию у меня отца и по тому, что я русский только наполовину.

— Допустим, на меня тебе плевать, а на нее? Не стыдно матери-одиночке мозги пудрить?

Угу, сегодня "папа" в другой ипостаси. Праведника. Идти на прямой конфликт теперь ссыкотно, пытается манипулировать.

— Я не вру Майе.

— А сам себе?

В психологи заделался…

— Уйди от машины, а то зацеплю. В твои годы кости долго срастаются. Не хочу подвезти жене забот. Пожалеет еще тебя, побежит ухаживать.

Как стоял у машины, так и стоит. Есть у них с моей матерью общее. Им бесполезно что-либо говорить.

— Когда ты ее кинешь, побежит ко мне. К кому же еще? Ты думаешь, сможешь воспитывать чужого ребенка? Терпеть капризы, ночами от ора не спать, когда болеет? Деньги на него спускать. Время и внимание бабы с ним делить.

Ухмыляюсь.

— Кто-то и родных детей воспринимает только, как средство обогащения. А за меня не волнуйся.

— Чужое отродье тебе всегда будет мозолить глаза…

Блять… Не могу больше это слушать, резко подхожу и хватаю его за грудки. Встряхиваю. Желтоватая кожа урода бледнеет.

— Перестань… — говорю с расстановкой. — Оскорблять своих внука и дочь. А то сам начнешь орать по ночам.

— Да я просто сказал, отпусти! — то ли попросил, то ли проныл. — Подумай о сути! Ребенок от другого мужика. Стерпишь?

Честно говоря, я про это вообще не думал. Да и сейчас во мне просыпается не ненависть к мелкому. Я решаю воспользоваться случаем.

— От кого этот ребенок?

Выпускаю подонка из рук. Тот потирает грудь. Его маленькие светло-карие глазки бегают.

— Что же ты раньше не пробил прошлое своей жены? — отвечает вопросом на вопрос.

— Лучше поздно, чем никогда. Народная мудрость. Так кто он? Тот ее жених, сын твоих друзей? — усмехаюсь. — Так почему они не женаты? Почему он не взял ответственность? Ты же нашел для нее годную пару. Или просчитался?

Кажется, я не только ему задаю эти вопросы. Я впервые за последние дни задаю их себе.

— Он сам разберется.

Что-то многословность у тестя пропала.

— Так кто он? Ты сам пришел поговорить на тему ребенка. Так и скажи мне, как мужик мужику. У Майки такое не совсем удобно спрашивать.

В принципе, я мог бы с Майей поговорить, но…

— Хрен в пальто! — выдержку мой собеседник тоже теряет. — Ты не про него, а про себя думай.

Качаю головой.

— Нет уж, мне стало интересно, чья плоть и кровь будет перед моими глазами. Кто отец ребенка Майи? Отвечай!

Напираю, он аж делает шаг назад.

— Про себя думай, щенок!

Ну вот мы откатились к заводским настройкам. Только я уже не тот.

Одним движением перекрываю мудаку кислород. Одной рукой. Тот пятится, но я держу его за горло.

— Псину в зеркале увидишь, — говорю с улыбкой, — хотя ты не заслуживаешь сравнения с собакой. Любое животное достойнее тебя. Если по существу ответить нечего, на хуй пошел!

Откидываю его от себя. Хрипит, загибается. "Отлично" мы с все-таки с женой ладим с родителями друг друга.

— Кто отец ребенка? — делаю последнюю попытку.

— Да пошел ты…

— Ясно.

Сажусь за руль и газую. Чтоб его…

Езда меня всегда успокаивает, прочищает мозги. Хотя нельзя сказать, что я сильно психую. Как-то уже привык к этому долбоебу. Волнует меня другое…