Книга Ещё раз, и ты моя, страница 41 – Ксения Фави

Тот серьезный здоровяк один. И смотрит, к слову, в сторону нашего столика. Мирка там поди ни жива, ни мертва.

Но где Аксенов?!

— Прости, Арин, — оборачиваюсь к подруге, — там этот, видишь, один…

Но Журавлева не расстроена. Она наоборот широко улыбается чему-то. Или кому-то за моей спиной. Интересно… Резко поворачиваюсь.

И с размаху врезаюсь в человека напротив! Шампанское из моего бокала фонтанирует прямо на темно-коричневую ткань его одежды.

— Не может быть, — ухмыляется господин Аксенов, — я просто как знал — оделся в темное.

Рубашка Миши вся мокрая. ЕГО РУБАШКА ВСЯ МОКРАЯ!

И облила ее — я…

— Ты это специально?! — забываю про все вокруг и жгу его взглядом.

— Оделся так? Нет.

— Пришел сюда и подкрался!

— Пф… Нет. Но ты мне теперь должна.

— Ты специально! — воплю.

Народ начинает оглядываться.

— Так, идем-ка сюда.

Аксенов за локоть втаскивает меня в один из сверкающих персональных санузлов. В самый дальний. Запирает за собой дверь.

Я облила его, проиграла пари! И мы наедине в туалете.

— Как ты здесь оказался?!

— Вошел вместе с тобой.

— Ой, вот не надо… Я не про туалет, а в целом про клуб!

Оформление всего "Ориона" чем-то навевает космос, и туалет не исключение. Здесь черный мрамор с золотистыми прожилками. По периметру большого зеркала желтые лампочки. А верхний свет не очень яркий. Видимо, чтобы гостям клуба не слепило глаза после темноты.

Я поворачиваюсь спиной к зеркалу и пячусь, чтобы видеть Аксенова. А тот наступает, пока я задницей не касаюсь широкой тумбы для раковины.

— Я тоже решил развеяться, — сообщает наглец, — позвал друга, мы давно не виделись. Помнишь, я рассказывал тебе про него.

Ахаю.

— Да какое мне дело до друга?! Почему именно этот клуб?!

От шампанского и проигранного спора у меня бурлят эмоции. Аксенов же нарочито спокоен.

— Почему нет?

Действительно… Выдыхаю.

— Ладно, я к девчонкам.

Задираю подбородок и уже хочу выйти. Но дорогу преграждает спортивный торс. Отшатываюсь от него, хотя бы потому, что он мокрый. Поднимаю взгляд.

— Ты кое-что забыла, — напоминает мне мужчина.

— Мм? — хмурюсь.

— Теперь ты моя. И должна делать то, что я скажу.

Бред!

— Нет, не бред, — похоже, я возмутилась вслух, и Аксенов парирует, — мы договаривались.

— Я пошутила!

— А я не шучу…

Что он заставит меня делать? Неужели что-то пошлое? Это же Аксенов… Он не такой! Или такой?.. А я какая?

Боже, от шампанского бардак в голове!

— Ты очень красивая.

Вот это запрещенный прием! Его мягкий и опасный для меня тон, плывущий взгляд. Его слова… В животе щекочет от них.

— Обычная, — хмурюсь.

— Твое платье… — он делает шаг ко мне. Я назад. — С ума сходил все эти дни, а ты в таком платье.

Теперь у Михаила странный набор слов. Но почему мне так приятно слушать? Внизу живота сладко сжимается. Так и хочу попросить — говори, говори… Он думал обо мне?

— Что это с тобой было? — стараюсь выглядеть равнодушной.

Он подходит совсем близко.

— Думала, я так просто забуду тот вечер?

Честно? Да, думала. Но вслух это не говорю.

— А я тут причем?.. У меня сегодня был развод, и я его отмечаю!

Упрямо смотрю в его глаза. Шампанское придает смелости! Прям чувствую это.

— В клубе и в этом платье? Я даже пить не стал, тупо боялся — не выдержу и пойду всех от тебя отшвыривать.

Так он говорит эти вещи в трезвом уме? Мне становится жарко.