Книга Измена. Месть домохозяйки и авторитета, страница 44 – Злата Зорич

И всё же, несмотря на горечь, стыд, страх — я знала, что ни за что на свете не откажусь от своего неожиданного, маленького счастья. И ради него я стану сильнее, чем когда-либо.

Олег снова «великодушно» начал мне доверять — и вернул в управление. Считал, что чувство вины сделало из меня послушную жертву. Я надевала маску раскаявшейся жены, и он клевал на это, как на наживку.

А я, тем временем, начала подготовку. Связалась со старым юристом отца, который не нашел общего языка с Олегом и ушел, когда тот встал во главе компании.

Услышав про мои планы, он с лёгкой усмешкой сказал:

— Ну, наконец-то ты созрела на это, Алла. Спустя двадцать лет… Я говорил твоему отцу, что нужно передать бизнес тебе, а не этому самодовольному напыщенному индюку, которого ты называешь своим мужем.

— Я хочу справедливости, — уточнила я. — Законно. Без скандалов. Без угроз.

И передала ему флешку с копиями документов. Он одобрительно кивнул.

Мы обсуждали стратегию — как постепенно выводить активы, перекладывая их под моё управление. Без резких движений. Без спешки. Шаг за шагом. Осторожно, как ход по льду, когда под тобой прорубь.

Но иногда — особенно по ночам, когда всё тело ныло от усталости, а сердце от тоски — я ловила себя на мысли, что могла бы просто набрать его номер.

Тимур бы сделал всё быстро, решительно и с размахом. Он бы смёл Олега с доски за одно только воспоминание о синяке на моём запястье.

Но я не хотела.

Если принять помощь Тимура, это будет не моя победа. Это будет его месть. А я хотела свою. Тихую. Холодную. Точную. Кроме того, я не хотела связываться с криминалом, с его жестокостью. Эту игру я должна была выиграть сама. Ради себя. Ради ребёнка. Ради того, чтобы однажды посмотреть ему в глаза и подумать: «Я сделала всё правильно.»

Я уже однажды отдала управление своей жизнью в руки мужчины. И в итоге оказалась в клетке. Нет, я не могу попасть в ловушку снова. Пусть даже она будет из золота, с мрамором и ежедневными букетами по утрам.

Сначала ты позволяешь себе слабость — принять помощь. А потом — просыпаешься и живёшь по расписанию, написанному не тобой. Но я не позволю, чтобы однажды мне сказали: «Ты бы ничего не добилась без меня».

Я должна пройти этот путь сама.

Да, я все еще его любила. Любила до дрожи в коленях, до слёз по ночам, до судорог от желания. Любила так, как не любила никогда и никого.

Но я не буду просить. Не буду звонить. Все это переболит рано или поздно. Лучше так, чем снова стать чьей-то собственностью.

Я справлюсь.

Олег ни сном, ни духом не подозревал о подготовке, которую я вела. Он искренне верил в мою покорность, в моё раскаяние, в то, что я «опомнилась» и снова стала примерной женой. А я улыбалась, подавала кофе, выслушивала его пространные речи о предстоящих выборах, всё чаще соглашалась с ним — и всё дальше уводила его от реальности, в которой он очень скоро лишится всего.

После выписки муж, окрылённый моей покорностью, попытался окончательно вернуть контроль. Как только мы остались вдвоём в доме, вошёл в мою новую, отдельную от него спальню, уверенный, что всё вернулось на круги своя.

— Выйди из моей комнаты, — грубо бросила я, не поднимая глаз.

Он застыл на пороге.

— В смысле?

— В прямом. Забота, внимание и семейные фото на камеру — это всё, на что я способна. Роль жены. Но не женщина.