Книга Измена. Брат мужа, страница 46 – Оксана Алексаева

картина, этот образ счастья, просто разрывает меня на части. Я понимаю, что никогда

не смогу забыть Ульяну. Эта боль будет со мной всегда. А на смену отчаянию приходит

злость. На себя, на неё, на судьбу.

Зачем? Зачем всё это?

Кто придумал эту гребаную любовь? Чтобы потом так дико страдать?

Ну уж нет. Больше ни за что я в эту дрянь не вляпаюсь. Хлебнул сполна. Хватило.

Проходя мимо какой-то серой забегаловки, захожу внутрь, чтобы залить пойлом свою

жгучую тоску. Не самый лучший способ, зато точно рабочий. Хочется забыться хоть на

миг, чтобы не чувствовать эту адскую боль в груди.

Ульяна

Нынешнее время

Сердце до сих пор колотится, как бешеное. Руки горят от прикосновения его губ. Этот

поцелуй… Тайный, быстрый, неловкий… И одновременно такой невероятно сильный и

страстный. Он словно выжег след на моей душе, и я не могу от него избавиться.

Вспоминаю бывшего каждую секунду, каждое его движение, каждое едва уловимое касание.

Запах Стаса — терпкий аромат леса и чего-то еще, мужественного и манящего, я до сих

пор ощущаю его на себе. Это безумие. Абсолютное, неконтролируемое безумие.

Я хожу по дому и постоянно оглядываюсь. Боюсь, что он будет поджидать меня где-нибудь

за углом. Боюсь его взгляда, его улыбки, его… Всего. Не знаю, смогу ли я хоть как-то

контролировать свои эмоции, сдерживать свои чувства, управлять своим телом. В

присутствии Стаса я просто растворюсь, исчезну, словно кусочек сахара,

растворяющийся в кружке кипятка. Эта мысль пугает меня еще больше, чем сам поцелуй,

больше, чем предвкушение нового греха. Это чувство вины, смешанное с неудержимым,

поглощающим влечением, парализует меня, приковывает к месту, не позволяя дышать

полной грудью.

Муж уезжает по делам, я с Тимошей нарочно ухожу из дома, под предлогом прогуляться.

На самом же деле, если быть честной, я попросту боюсь оставаться со Стасом наедине.

Боюсь, что вновь согрешу. Что повторю эту ошибку, эту близость, этот нелепый,

опасный поцелуй, который уже стал знаком моего падения. И тогда я закопаюсь в

чувстве вины ещё сильнее, утону в нём без остатка, и вынырнуть будет уже невозможно.

Спустя пару часов возвращаемся с сыном домой. Подозрительно тихо. Лишь звук тикающих

часов раздается в оглушающей тишине. Он действует на нервы. Знаю, что запретный

бывший находится в своей временной комнате. Словно знает, понимает, что не стоит

искать поводов для случайных встреч.

— Ма… А где дядя Стас? — сынок внезапно задает волнующий вопрос, и от упоминания

имени бывшего невольно вздрагиваю. — Я хочу с ним поиглать… — Тимоша поджимает

губки, смотря на меня жалобными глазками.

Боже, что мне ему ответить?

— Малыш, дядя Стас занят, — увиливаю от ответа, проходя в гостиную.

— А когда он освободится? Замираю. Не знаю, что сказать.

Не признаюсь же я сыну, что нам с его дядей лучше вовсе не видеться. Иначе

последствия будут фатальными.

— Милый, чуть попозже, — натужно улыбаюсь, присаживаясь на корточки и целуя малыша в

лобик. Нужно отвлечь его. И желательно отвлечься самой.

Сердце болит от того, что мой сын так отчаянно тянется к родному отцу. Словно

чувствует их связь. Невидимую нить, которая крепко связывает их обоих.

Вечером Виктор возвращается. Я пытаюсь вести себя как обычно, но мои руки

предательски дрожат, когда я нарезаю овощи для ужина, когда расставляю тарелки,