Книга Батя одного хулигана, страница 43 – Алёна Амурская

В этот момент в нём не было ни начальника, ни льда. Сейчас директор говорил просто как мужчина, которому действительно интересно.

Я смущенно пожала плечами, пряча смятение:

— Наверное, с детства. Когда видишь, что другие не справляются, приходится браться самой. У меня так и дома было - трое младших, вечный дефицит взрослых...

Он, кажется, слушал. По‑настоящему. Его взгляд даже вспыхнул и потеплел... но в следующую секунду Гаранин тут же отступил и взял себя в руки.

— Про объяснительную не переживайте, - сказал он глухо. - Я подпишу.

Я кивнула, и тут он передал мне бумагу, случайно коснувшись моей руки. Почему-то этот мимолётный контакт мгновенно отдался в моей груди сладким разрядом тока.

— Спасибо за понимание, Евгений Александрович, - пробормотала я, не зная куда деваться от неожиданно нахлынувшего чувственного волнения.

Из директорского кабинета я вышла на подгибающихся ногах. Это было ожидаемо... вот только я и подумать не могла десять минут назад, что подгибаться они будут не от выговора, а от глупого женского томления.

Ох, Евгений Александрович... ну что вы за мужчина такой? Вечно с вами эмоциональные качели...

И самое пугающее, что это мне даже начало нравиться.

Глава 16. Похожа на Феникса

Разговор с Гараниным выбил меня из колеи сильнее, чем вся линейка и драка вместе взятые.

Пришлось даже некоторое время постоять в коридоре у окна, рассеянно глядя на привычный школьный хаос после линейки, но мысленно всё еще переваривая необычный тон директора.

За окнами хлестал дождь, и тёмный блеск мокрого асфальта отражался на стенах, будто кто-то разлил туда жидкое стекло. Дети, переобуваясь в раздевалке, топали так, что пол дрожал. Родители переговаривались громкими полушёпотами, все торопились, шумели, собирались по домам.

— Мама! - кто-то вцепился в мой рукав. - Мамочка, ну наконец-то!

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

Моя дочка с горящими от беготни и переживаний щечками врезалась в меня маленьким взволнованным снарядом и буквально повисла на руке.

— Мам, - она подняла на меня большие встревоженные глаза, - скажи честно... Рому сильно накажут?

Вот так. Ни здрасьте, ни «как дела», а сразу в яблочко главной проблемы дня.

Я по привычке опустилась к ней на корточки, чтобы видеть её лицо на уровне глаз.

— С чего ты взяла, что его накажут за то, что он защищался? - спросила мягко. - Он ребёнок. Разберутся, поговорят, и всё.

— Но он очень боится... - она наморщила лоб. - Он думает, что папа будет на него злиться и накажет. За плохое поведение.

— А как его папа наказывает? - уточнила я осторожно, уже прекрасно зная ответ.

— Ну, Рома говорит, что за плохое поведение его папа... - дочка наморщила доб, припоминая услышанное выражение, -. ...совсем мозг ему выносит. Он у него и так страшный, а делается еще страшнее. Он же строгий директор...

Я сдержанно улыбнулась.

Ах, если бы моя Сашка знала, каким «строгим директором» он был пять минут назад...

Так. Сосредоточься на главном, Лина! Не хватало ещё делиться с ребёнком своими взрослыми мыслями!

— Не волнуйся, - сказала я и погладила её по плечу. - Они оба справятся. И Рому никто не станет разносить в клочья.

Дочка явно выдохнула от облегчения, но не успокоилась. Наоборот, торопливо добавила: