Книга Батя одного хулигана, страница 39 – Алёна Амурская

— А что мне еще остаётся? - ответила я, стараясь не задумываться о причинах его странного поведения. - Надо же хоть над чем-то смеяться.

Он прошелся возле меня по дуге, словно подкрадывающийся хищник, разнося эхо своих шагов по залу.

— Стараетесь быть хорошей для всех? Школа - не кабинет психотерапевта, Ангелина Андреевна.

Голос его звучал низко, почти глухо.

Я не ответила. Просто посмотрела ему в глаза и вдруг увидела там не лед, а злость. Тихую, опасную... и направленную на самого себя. Похоже, директор вполне себе понимал, что ведет себя сейчас не самым адекватным образом, но почему-то не останавливался.

Кто-то тяжело вздохнул у входа, и мы одновременно обернулись. У двери стоял Рома, переминаясь с ноги на ногу. В глазах его по обыкновению светились вызов и тревога вперемешку.

— Что опять стряслось? - спросил Гаранин, не меняясь в лице.

— Ничего, - буркнул Рома. - Просто помогал Константину Сергеевичу нести мячи.

— Дело хорошее, - кивнул Гаранин без единой одобрительной эмоции на лице, как будто речь шла о какой-то незначительной ерунде, не стоящей внимания. - Потом подожди меня у выхода, понял?

— Понял, - буркнул Рома и отошёл в сторону, но не сразу ушёл - ждал, что скажу я.

Я посмотрела на него и улыбнулась:

— Молодец, что помогаешь. Это важно.

Он чуть удивлённо поднял на меня взгляд, будто не привык, что его за такие мелочи хвалят, и тут же спрятал глаза.

Гаранин задержал на мне взгляд, словно хотел что-то сказать, но передумал. Потом бросил:

— Рома, ты можешь идти.

Сын глянул на него исподлобья и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В зале опять стало тихо. Гаранин повернулся ко мне. Он стоял напротив - близко, но всё же соблюдая дистанцию.

— У вас странная привычка стараться приручить всех окружающих, Ангелина Андреевна... - произнёс он негромко.

— Иногда - да. Особенно если речь о детях.

— ...и удивительный талант заставлять меня терять самообладание.

Я почувствовала, как мое лицо заливает жар смущения, и Гаранин прищурился.

— Осторожнее с этим, - бросил он негромко. - Есть риск, что дети будут искать в вас больше, чем просто учителя.

— Лучше уж так, чем совсем не искать опоры.

Гаранин задержал на мне взгляд, пристальный и странный, как тогда, после бегства физрука.

— Ваш подход к детям работает, - признал он неожиданно, - но не забывайте, что школа - это не семья. Личные отношения и профессиональные границы в школе неразделимы.Тут свои правила. Держите баланс и будьте осторожны.

— Поняла, - вздохнула я, ощущая, как напряжение немного спадает. - Но мне кажется, иногда ребёнку важно просто почувствовать, что взрослый рядом.

— Не спорю. Просто держите равновесие.

Я попыталась шутливо распрощаться с ним.

— Спасибо за психологическую диагностику, Евгений Александрович. Учту каждое предупреждение.

— Не задерживайтесь, вечер уже.

Я кивнула, думая, что на этом наш разговор окончен, но внезапно, когда он был уже в дверях, услышала его тихое, почти на грани слышимости:

— Не поощряйте больше Константина. Он вам не подходит.

Это было почти как слуховая галлюцинация...

Но я не могла не улыбнуться от ощущения, что если директор и правда произнес подобное вслух в стенах школы... то этот человек и сам не понимает, как сильно уже перешёл границу между нами.