Книга После измены. Излечи мою боль, страница 20 – Галина Колоскова

— О, Елена Андреевна! Какими судьбами? Не заболели ли? Выглядите… возбуждённо.

Цежу сквозь зубы:

— Выйди. На минуту.

— Извините… У меня пациент!

— Иван Петрович, — обращаюсь я к мужчине, не отрывая взгляда от Виктории. — У нас срочное рабочее совещание. Пять минут. Пожалуйста.

Во взгляде старика читаю понимание. Он видит моё лицо. Медленно поднимается.

— Я в коридоре посижу. У меня там журнальчик. Он выходит, хлопая дверью. Мы остаёмся одни в гуле аппарата.

— Ну? — Виктория скрещивает руки на груди. Во взгляде — смесь презрения и любопытства. — Опять пришли устраивать сцену? На этот раз без маркера, надеюсь.

— Тезисы, — выдыхаю я. — Твои тезисы на конгресс.

— А что с ними? Все в восторге, одобрили, — она делает шаг ко мне. От неё пахнет моими духами. — Особенно Павел Викторович, кстати. Спасибо, что посоветовали ему со мной связаться. Он… внимательный читатель.

Этот укол пропускаю мимо. Сейчас важно другое.

— Это мои тезисы. Мои идеи. Моя структура Ты украла их!

Жду возмущения, отрицания, игры в невинность. Но она хохочет, словно я сказала что-то невероятно смешное.

— Опять «украла»? У тебя один репертуар. То муж тебе изменил, то идеи украли. Может, тебе к психиатру сходить? Могу порекомендовать отличного специалиста.

Её наглость — срывает во мне последние предохранители.

— Я не спрашиваю, а утверждаю! — голос срывается. Делаю шаг, она отступает к столу. — Ты залезла в мои файлы, взяла мою диссертацию! Ты… — Докажи, — в двух слогах — вся её подлость. — Докажи, что это твои файлы, что я их хотя бы видела. Или больная фантазия на мозг давит? Ревность и паранойя — опасная смесь, Елена Андреевна!

Она опирается о стол.

— А знаешь, что самое смешное? — она наклоняется ко мне, будто делится секретом. — Серёжа гордится моими «наработками»!Восхищается, как я всё систематизировала, развила. Говорит: «Вика, у Лены были какие-то сырые заметки, а ты сделала из этого научную работу». Он сравнил с твоими черновиками. Удивился, как можно было испортить хорошие наработки. Твой муж меня поддерживает.

Каждое её слово — нож, вкручиваемый в открытую рану. «Серёжа». «Гордится». «Сравнил с черновиками». «Твой муж».

Он преподнёс ей мои мысли трофеями. Чтобы она растоптала их, пережевала и выплюнула плагиаторским докладом. А он станет аплодировать ей.

В глазах темнеет, по щекам текут слёзы ярости и унижения. Не хочу реветь, но не могу остановиться.

— Вот-вот, поплачь! — злорадствует она. — А потом иди и напиши заявление по собственному. Пока ещё можешь уйти с достоинством.

Эти слова — последняя капля. Я больше не думаю. Рука сама тянется к ближайшему предмету на столе — к пузырьку с йодом и коробке со стерильными салфетками. Смахиваю со стола на пол, вместо того, чтоб вцепиться ей в глотку. Пузырёк разбивается со звоном, коричневая жидкость растекается по линолеуму, как грязь. Салфетки рассыпаются. В руку ложится пинцет.

Виктория с визгом отскакивает.

— Сумасшедшая! Я вызову охрану!

— Вызывай! — слёзы текут, но голос уже не дрожит. — Вызывай администрацию и своего дядю, всех! Я расскажу историю о том, как врач-травматолог и врач-физиотерапевт организовали в больнице не только постельную, но и интеллектуальную проституцию. Посмотрим, чей скандал будет громче!

Делаю ещё шаг вперёд она отскакивает к окну.