Книга Болен тобой, страница 89 – Тина Рамм

Разве я могла бы так жестоко поступить с людьми, которые приняли меня в свою семью?

Игорь был мудаком. Вспыльчивым, несправедливым, ослеплённым гневом мудаком. Но как он посмел? Как он посмел подумать, что я могу оказаться настолько лживой, подлой тварью? Он знал меня с пяти лет. Он видел, как я благодарна была за каждый кусок хлеба, за каждую крышу над головой.

И он всё равно поверил, что я способна на предательство.

Но хуже всего был взгляд тёти Оли.

Она не кричала и не обвиняла, в отличие от своего среднего сына. Она бросила в мою сторону взгляд, полный сомнения, встала и ушла в свою спальню.

Она, может быть, даже поверила Игорю.

И я не знала, как это исправить. Я не знала, как доказать человеку, который стал мне второй матерью, что я не та, кем меня выставили.

Марк тоже не спал. Он полночи искал хорошего адвоката для своего отца, а вторую половину мы с ним разговаривали о случившемся. Он сильно переживал, но вынужден был держать все в себе и успокаивать меня.

Поэтом ближе к четырем утра я старалась больше не поднимать эту тему и мы смогли поспать три часа.

Самое главное, что он мне верил. И даже если весь мир будет против нас – мы справимся… Главное, чтобы он продолжал быть на моей стороне.

Ближе к семи утра я спустилась на кухню, чтобы заварить нам с Марком кофе. К восьми часа он снова собирался ехать в следственный комитет.

Над вытяжкой уже горел ночник. И за столом сидела тётя Оля.

Она была в своем шелковом халате, с растрепанными светлыми волосами, собранными наспех в пучок. Перед ней на столе стояла аптечка, раскрытая, из неё торчали блистеры с таблетками. Рядом – стакан воды, наполовину полный. Тётя Оля сидела, уронив голову на руки, локти упирались в стол, и тихо, едва слышно стонала.

Я замерла в дверном проеме.

— Теть Оль... – тихо позвала я.

Она не подняла головы. Только плечи её чуть напряглись.

— Мигрень, – глухо произнесла она, не отрывая ладоней от лица. – На стресс разыгралась.

Я подошла ближе. Медленно, словно боялась спугнуть.

— Я вам... я кофе заварю.

Она наконец подняла голову, и я увидела её лицо.

Оно было серым. Под глазами – глубокие, синие тени, которых я никогда раньше не видела. Губы сухие, потрескавшиеся. Уставшие глаза. Ольга этой ночью тоже не сомкнула глаз.

— Можно, – тихо сказала она. – Только немного.

Я кивнула, отвернулась к кофемашине. Руки дрожали. Я насыпала зерна, нажала кнопку, и машина загудела, заполнив кухню запахом свежемолотого кофе.

Я достала из холодильника молоко, нагрела его, поставила чашку перед тётей Олей. Она молча взяла её, обхватила ладонями, но не пила.

Я заварила вторую чашку для Марка, но не стала подниматься. И села напротив тёти Оли.

— Тётя Оля, – начала я, и голос мой предательски дрогнул. – Я...

Она медленно подняла на меня глаза. И я замолчала.

— Я просила меня так не называть… – отрывисто.

— Простите, – я замялась. – Ольга… Я не делала этого, – слова прозвучали жалко, как оправдание школьницы. – Я клянусь вам. Я не подписывала никаких показаний. Меня подставили. Антонина... она, наверное, подделала документы и мою подпись. Я бы никогда так не поступила с вами. Да и что я знаю про его юридические дела?

Тётя Оля молчала. Она смотрела на меня, и её пальцы медленно, машинально гладили край чашки.