Книга Болен тобой, страница 78 – Тина Рамм

Я выключил двигатель. Тишина. Только шелест травы и стук моей крови в висках.

Я вышел, обошел машину и открыл багажник. Достал охапку белых пионов. Бархатная коробочка обожгла пальцы даже через ткань кармана. Я переложил ее в правый, сжал так, что костяшки побелели, и захлопнул багажник.

Варя услышала звук, обернулась. Ее глаза расширились, когда она увидела цветы.

Я подошел к ней вплотную. Почувствовал ее запах, тепло, исходящее от ее кожи. Тело сотрясала мелкая дрожь. Я волновался как школьник перед первым поцелуем.

— Варя, – мой голос прозвучал ниже и хриплее, чем обычно. Я сглотнул, пытаясь унять сухость во рту.

Я опустился на одно колено прямо на мягкую, прогретую солнцем землю.

Варя ахнула. Руки сами собой поднялись ко рту, глаза стали огромными, в них отразилось закатное солнце и мой собственный взгляд.

— Марк, что ты… что ты делаешь? – прошептала она дрожащим голосом.

Я открыл коробочку. Три карата поймали последний луч солнца и вспыхнули холодным, чистым огнем.

— Я сегодня весь день думал о том, что я самый счастливый ублюдок на этой земле, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. Я нихрена не умел подбирать красивые фразы, поэтому говорил так, как чувствовал. – Я понял, что хочу бы, чтобы ты была рядом всю оставшуюся жизнь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я протянул руку с кольцом.

— Я не отпущу тебя, Варя. Даже если ты будешь пытаться избавить от меня, у тебя ничего не получится. Выйдешь за меня?

Ветер трепал ее волосы. Она смотрела на меня снизу вверх, на кольцо, потом снова в глаза. Ее подбородок дрогнул.

Она медленно опустила руки, опустилась на корточки передо мной, чтобы мы были на одном уровне, и, не отрывая от меня взгляда, тихо, но так твердо, что у меня перехватило дыхание, сказала:

— Да. Конечно, да.

Глава 34

Варя

В коридоре ЗАГса было пусто. Не было ни шампанского, ни громкого смеха, ни слез умиления со стороны родителей. Мы были совсем одни. Только я, Марк и тишина, которая звенела в ушах громче любой музыки.

Мы решили пожениться тайно. На следующий же день после предложения. Мы подали заявление и ждать своей очереди не пришлось – помогли связи Марка в мэрии.

Мы никому ничего не сказали, потому что наша любовь горела так сильно, так неистово, что казалось, если мы позволим кому-то постороннему оказаться рядом, этот огонь просто сожжет все вокруг дотла.

Марку не терпелось назвать меня своей женой. Я видела это в его глазах каждое утро, когда он просыпался рядом и смотрел на меня так, будто я – единственное, что удерживает его на этой земле.

Последние недели пролетели словно во сне, от которого не хочется просыпаться. Все несется с такой бешеной скоростью, что у меня иногда кружится голова. Я ловлю себя на мысли, что еще месяц назад, я готова была вцепиться этому заносчивому, невыносимому парню в глотку за каждое его высокомерное замечание. Я ненавидела его так, что у меня сводило скулы.

А сейчас ношу его фамилию.

На мне было простое белое летнее платье – легкое, из тонкого хлопка, с открытыми плечами и подолом, едва прикрывающим колени. Оно было куплено спонтанно, в маленьком бутике на днях, потому что мне вдруг до безумия захотелось именно его.

А вот фата была длинной. Очень длинной. Она струилась за мной по казенному паркету, цеплялась за стулья, и Марк, когда мы шли к столу регистратора, бережно, почти благоговейно поправлял ее край, чтобы я не запуталась. На шее – кулон “анютины глазки”, который Марк подарил мне на день рождение. Я никогда его не снимаю.