Книга Болен тобой, страница 38 – Тина Рамм

Он считает меня дешевкой? Той самой которую можно случайно трахнуть в кладовке дома своих родителей?

Но я не дала ему увидеть, что он задел меня. Я подняла голову, встретила его взгляд, и в моих глазах горела холодная сталь.

— Ты не имеешь ни малейшего права лезть в мою жизнь. И если ты хотя бы раз при Рафаэле попытаешься намекнуть на то, что было в кладовке, я расскажу твоей сестре про ту ночь в клубе. Про то, как ты предлагал мне «снять номер». Думаешь, ей будет приятно узнать, каким гадким ты можешь быть?

Его глаза вспыхнули. На мгновение я увидела в них злость, такую холодную, что у меня перехватило дыхание.

— Ты не посмеешь, – сказал он, и его голос стал тихим, почти беззвучным.

Я не сводила глаза с его лица.

— Хочешь проверить?

Его дыхание стало глубже, и я чувствовала, как воздух между нами становится густым, почти осязаемым.

А потом Марк схватил меня за талию, притянул к себе так резко, что я ударилась об его мощное тело. Его губы накрыли мои.

Это было не просто прикосновение губ – это был удар. Грубый, жадный, безжалостный. Его рука вплелась в мои волосы, сжала их у корней, запрокидывая мою голову назад, оголяя шею. Его язык проник в мой рот с такой уверенностью, будто он имел на это право. Я почувствовала, как его зубы прикусывают и оттягивают мою нижнюю губу – не больно, а предупреждающе, собственнически, будто он ставил на мне метку.

Я должна была оттолкнуть его, но моё предательское тело, уже не слушалось меня. Руки сами нашли его шею, поднялись выше и нащупали жесткий ежик волос на затылке.

Из горла против воли вырвался несдержанный стон. Марк сразу среагировал на это:

— Черт, Варя… Ты так сладко стонешь… Я хочу слышать это снова и снова.

Я сгорала. Внутри меня всё горело – злость, стыд, то тёмное, запретное желание, которое я пыталась похоронить так глубоко, как только могла.

Его запах, вкус, руки, которые уже скользили по моему телу, сжимали мою талию, бёдра, ягодицы, – всё это стирало границы между «правильно» и «неправильно».

Где-то на задворках сознания, в той крошечной части меня, которая ещё могла думать, я понимала, что это неправильно. Что я предаю Рафаэля. Что я должна остановиться, пока не стало слишком поздно. Но каждое прикосновение Марка сжигало эти мысли, превращая их в пепел, который развеивался, стоило его пальцам коснуться моей кожи.

— Скажи, что не хочешь меня, – прорычал прямо в губы, а его пальцы сжали мои бёдра так, что я почувствовала, как он ждёт моего ответа. – Скажи, что любишь его, и я остановлюсь.

Мое молчание он воспринял как призыв к действию.

Мужские руки легли на мои ягодицы и рывком задрали платье. Я почувствовала, как прохладный воздух коснулся моих бёдер, а затем его пальцы скользнули по моим ягодицам, сжали их, а затем опустились между ног.

Я почувствовала, как он касается меня через кружево трусиков, и по моему телу пробежала дрожь – такая сильная, что я едва устояла на ногах. Внутри меня всё сжалось и расслабилось одновременно, как будто моё тело ждало этого момента.

— Дрожишь, мышонок, – его голос завибрировал у уха. – Боишься того, что может произойти?

Я не могла вымолвить ни слова. Язык прилип к небу, я как будто опьянела.

Все происходило слишком, слишком быстро, а мой мозг, превратившийся в желе, не успевал реагировать.