Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 75 – Нелли

— Очень, — сказала Оля.

— Интенсивно, — добавил Артём.

— Над техникой безопасности, — сказал Илья.

Вениамин закрыл глаза на секунду.

— Я вас всех когда-нибудь уволю.

— По графику? — уточнила Лика.

Он открыл глаза и посмотрел на неё.

И снова не выдержал.

Улыбнулся.

— По графику, Лика. Обязательно по графику.

Она тоже улыбнулась.

А розовые гантели стояли рядом, сияли вызывающей фуксией и, кажется, были абсолютно довольны собой.

Потому что иногда, чтобы сдвинуть с места офисный хаос, недостаточно распоряжений, таблиц и штрафов за опоздание.

Иногда нужно просто принести в серое пространство две тяжёлые розовые гантели.

И дать мужчине попытаться доказать, что он сильнее.

Главное — успеть поймать их до того, как пострадает итальянская обувь.

Вениамин понял, что попал в ловушку, примерно в тот момент, когда Паша вошёл в кухню с папкой.

Не с игрушкой. Не с книжкой. Не с планшетом, на котором обычно открывалась какая-нибудь статья с названием вроде «Этические дилеммы автономного транспорта в постиндустриальном обществе».

С папкой.

Красной.

С наклейкой на обложке:«Проект РК-16».

Вениамин, стоявший у кофемашины в домашних брюках и рубашке, которую успел застегнуть только наполовину, медленно повернул голову.

— Павел, — осторожно произнёс он, — почему у тебя папка?

— Потому что устные договорённости в нашем доме имеют статус желе, — невозмутимо ответил Паша. — Вроде существуют, но форму держат плохо.

Вениамин вздохнул.

Он уже знал этот тон.

Этот тон означал, что его сейчас либо поставят перед фактом, либо перед морально-нравственной дилеммой. Иногда одновременно.

— Если это снова про то, что мне необходимо оптимизировать график сна…

— Это тоже, но не первично, — сказал Паша и аккуратно положил папку на стол. — Сегодня выставка робототехники.

— Я помню.

— В двенадцать ноль-ноль.

— Я помню.

— В павильоне «ТехноСфера».

— Павел, я сказал, что помню.

— Ты также сказал, что помнишь забрать мои зимние ботинки из ремонта, — заметил Паша. — Ботинки вернулись домой спустя три недели, морально постаревшими и с ощущением ненужности.

Вениамин прикрыл глаза.

— Ботинки не испытывают ощущений.

— Это ты им скажи. Они до сих пор стоят в прихожей с выражением глубокого разочарования.

Вениамин потянулся за чашкой кофе, но Паша легонько придержал её ладонью.

— Папа.

— Что?

— Мы идём не одни.

Кофемашина издала подозрительно довольный хрип, будто тоже знала интригу и ждала, когда взрослый мужчина наконец будет уничтожен собственным ребёнком.

— В смысле? — спросил Вениамин.

Паша распахнул папку и развернул лист с распечатанным расписанием.

— Я пригласил Лику.

Рука Вениамина зависла над чашкой.

Кофе капал. Одна капля. Вторая. Третья.

— Ты что сделал?

— Пригласил Лику, — повторил Паша. — Чётко артикулирую: Ли-ку. Ангелику Сергеевну. Женщину с высоким уровнем организационной агрессии и неожиданно развитым пониманием вероятностных моделей.

— Паша.

— Да, отец.

— Почему?

Паша посмотрел на него так, как смотрят профессора на студентов, которые на экзамене пытаются объяснить экономику через слово «ну».

— Потому что ты без неё опять всё сорвёшь.

— Я взрослый человек.

— Именно это обстоятельство и вызывает наибольшую тревогу.

Вениамин поставил чашку на стол и сжал переносицу.