Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 180 – Нелли

Лика на секунду почувствовала, как её сердце замирает от волнения. Она автоматически, как это делала уже сотни раз в жизни, взглянула на секундомер в своей руке, засекая время. Внутренний голос, тот самый, который годами твердил ей о важности пунктуальности, вдруг подсказал ей странную мысль: а что, если сейчас важнее не то, кто пришёл первым, а то, насколько точно каждый из них справится со своей собственной гонкой?

Через несколько секунд, разобравшись с неожиданным препятствием, гонщики снова рванули к финишу. Впереди, обойдя нескольких соперников на последнем повороте благодаря удивительному настрою, неожиданно для всех, включая саму себя, финишную черту первой пересекла... сама Лика! Дело в том, что организаторы марафона предусмотрели отдельную символическую дистанцию для сопровождающих на велосипедах — своеобразный «забег поддержки», который завершался той же финишной чертой, но чуть раньше основного потока участников. Лика, увлечённая погоней за лучшим ракурсом для съёмки Вениамина, не заметила, как сама оказалась в числе финиширующих, вызвав шквал аплодисментов от зрителей, оценивших её спортивный энтузиазм.

Едва она пересекла черту, тяжело дыша от неожиданного заезда, как заметила, что весь стадион взревел с удвоенной силой — это означало, что основная группа лидеров уже показалась на последнем отрезке трассы. Лика мгновенно обернулась, вскинув секундомер, и в её голове тут же созрел новый, спонтанный план: она нажала кнопку, запуская отсчёт, и прокричала, чтобы её услышал весь ряд зрителей рядом:

— Вениамин Саров! У тебя ровно тридцать секунд, чтобы пересечь эту черту, иначе я забираю у тебя весь этот велосипед и продаю его на запчасти!

Толпа вокруг разразилась смехом и восторженными криками, подхватив её азарт. Несколько человек рядом начали хлопать в такт, поддерживая импровизированный отсчёт, который Лика начала громко озвучивать вслух, поглядывая на секундомер:

— Двадцать пять секунд! Двадцать! Пятнадцать!

Вениамин, услышав издалека знакомый голос, перекрывающий даже гул толпы и рёв громкоговорителя, нашёл в себе последние резервы сил. Его ноги, казалось, уже отказывались работать после стольких километров изнурительной гонки, но воля, подкреплённая чистым, беззаветным упорством, заставила его вложить в последние метры всё, что у него оставалось. Он пригнулся к рулю, стиснул зубы и рванул с такой скоростью, что несколько соперников рядом невольно расширили глаза от удивления, не ожидая подобного финального рывка от, казалось бы, уже выдохшегося гонщика.

— Десять секунд! Пять! Четыре! Три!

Лика, стоя у самой финишной черты с секундомером в вытянутой руке, будто это была олимпийская эстафетная палочка, наблюдала, как розово-чёрное пятно (Вениамин каким-то образом успел прицепить к своему рулю маленький розовый флажок, подаренный ему Ликой перед стартом, «на удачу») стремительно приближается к линии.

— Два! Один!

И в ту самую секунду, когда цифра на секундомере должна была смениться нулём, переднее колесо велосипеда Вениамина пересекло финишную черту. Толпа взорвалась овациями такой силы, что, казалось, могла обрушить соседние здания. Диктор, окончательно потеряв контроль над своими эмоциями, начал восторженно кричать в микрофон что-то невразумительное о «невероятном финише года», а операторы всех присутствующих телеканалов моментально сфокусировали свои объективы на этой удивительной паре: изнеможённом, но счастливом гонщике, и его подруге с секундомером, застывшей в позе восторженного изумления.