Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 143 – Нелли

2. Насыпать кофе.

3. Нажать большую кнопку.

4. Не трогать ничего лишнего.

5. Особенно не трогать настройки».

Вениамин прочитал инструкцию дважды.

— Ну, это даже обидно, — сказал он. — Я, между прочим, инженер по образованию.

Он налил воду. Часть воды попала в резервуар, часть — на стол, часть — на пол. Вениамин посмотрел на лужу и решил, что это не провал, а влажная уборка.

Затем он открыл банку с кофе. Понюхал. Запах был правильный, бодрящий, почти деловой.

— Видишь? — сказал Вениамин. — Всё под контролем.

Через пять минут кофемашина издала звук, похожий на кашель старого трактора, задрожала, выплюнула тонкую струйку чего-то тёмного и обиженного, после чего замолчала.

Вениамин поднял чашку.

Кофе пах не бодростью, а местью.

Он сделал глоток.

И лицо его изменилось.

Сначала в глазах появилась надежда. Потом сомнение. Потом осознание. Потом страдание.

— Горчит, — сказал он с достоинством человека, которого предали лучшие друзья. — Почему он горчит?

Вениамин вылил кофе в раковину, но кофе, казалось, сопротивлялся. Он стекал медленно, мрачно, оставляя на белой поверхности след, похожий на предупреждение потомкам.

И тут Вениамин вспомнил.

Ключи.

Он должен выйти из дома через…

Он посмотрел на часы.

— Через девять минут?! Почему через девять?!

В обычной жизни Лика начинала собирать его заранее. Не физически, конечно. Хотя Вениамин не исключал, что при определённых обстоятельствах она могла бы просто поставить его в коридор, надеть на него пальто и отправить в лифт, как чемодан на колёсиках.

Она делала это уведомлениями, взглядами, календарями, голосовыми сообщениями, короткими фразами, от которых у него автоматически выпрямлялась спина.

«Веня, выход через 30 минут».

«Веня, не забудь документы».

«Веня, если ты сейчас начнёшь искать второй ботинок, ты опоздаешь».

«Веня, второй ботинок у двери. Да, я знаю».

А сегодня никто не знал.

Даже сам Вениамин.

Он бросился в прихожую.

На крючке висела куртка. В карманах — чек из автомойки, леденец без фантика, визитка какого-то «мастера по натяжным потолкам и душевным разговорам», два рубля и пуговица.

Ключей не было.

— Так, — прошептал Вениамин. — Где бы я был, если бы был ключами?

Он посмотрел в ключницу. Пусто.

В ящик тумбочки. Там лежали солнцезащитные очки, старый пропуск, зарядка от неизвестного устройства и записка Лики: «Если ты ищешь ключи, они НЕ здесь. Потому что здесь им быть нелогично».

— Даже сейчас издевается, — сказал Вениамин и почему-то улыбнулся.

Улыбка тут же исчезла.

Потому что ключей действительно не было.

Через десять минут он нашёл их в холодильнике, на полке между йогуртом и упаковкой сыра.

Он долго смотрел на них.

Ключи смотрели в ответ холодно и металлически.

— Я могу это объяснить, — сказал Вениамин сам себе.

В офис Вениамин приехал с опозданием на сорок минут.

Сорок.

Это было не опоздание. Это было отдельное событие, историческая эпоха, временной провал. Если бы Лика была рядом, она не сказала бы ни слова. Просто посмотрела бы на часы, потом на него, потом снова на часы, и Вениамин сам бы достал кошелёк, сделал десять отжиманий и написал объяснительную на тему «Почему я — позор хронометража».

Но Лики не было.

На входе охранник Семен Палыч поднял глаза от газеты.

— Доброе утро, Вениамин Александрович.