Книга Развод. Учись жить без меня. Книга 1, страница 32 – Елена Валерьева

— Ты ничего ему не сделаешь, — сказала я спокойно.

— Еще как сделаю.

— Тогда я дам интервью.

Он замер.

Мама подняла голову.

— Что?

— Все расскажу. Про фиктивный союз. Про давление. Про то, как вы решили купить себе правильную картинку чужими жизнями. Хочешь скандал? Будет скандал.

Отец побледнел от такой ярости, что я даже почувствовала странное удовольствие.

— Ты не посмеешь.

Я подошла ближе.

— Я уже не та девочка, папа. Поздно.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом сквозь зубы бросил:

— Это он тебя так испортил.

Я усмехнулась.

— Нет. Это вы все.

И ушла, пока он не начал орать дальше.

Уже в своей комнате я села на кровать и положила ладонь на живот. Там пока еще ничего не чувствовалось. Слишком маленький срок. Слишком рано. Но я уже разговаривала с ним мысленно. С этим ребенком. С моей единственной страховкой, моей последней ставкой, моей кровью.

Жестоко?

Возможно.

Но меня никто и никогда не учил любить спокойно. Только бороться. Держать. Привязывать. Не отдавать.

Леон думал, что после той ночи сможет вернуться в свою чистую любовь, а меня убрать в дальний ящик вместе с неловкими ошибками. Не выйдет.

Я не ошибка.

Я его реальность.

И если Мирослава Димитрова решила, что она одна умеет страдать красиво — пусть готовится.

Иногда самые воспитанные женщины мстят тише всех.

И именно поэтому страшнее.

---

Глава 19. Мирослава

Глава 19. Мирослава

После встречи с Леоном меня трясло весь вечер.

Не снаружи. Там как раз все было прилично. Я сидела на заднем сиденье машины, отвечала односложно Людмиле, смотрела в окно, даже выпила воду, которую мне сунули в руку. Но внутри — словно ток. Жесткий, мелкий, бесконечный.

Он сказал, что не выживет без нас.

И я, как последняя дура, все еще чувствовала, как эти слова въедаются под кожу.

Ненавижу себя за это.

Ненавижу, что часть меня тут же потянулась к той давней, любимой версии его, где все было просто: сильный мужчина, мой дом, его ладони на моем животе, наш ребенок, наши планы, наша смешная привычка засыпать, переплетя ноги.

Этой жизни больше нет.

Я повторяла это как молитву, пока переодевалась, пока умывалась, пока лежала с закрытыми глазами и ждала, когда усну. Но сон не шел.

Вместо сна пришло сообщение от Кристины.

Если не спишь — выйди на террасу. Это важно.

Сердце неприятно дернулось.

Я накинула кардиган и вышла.

Кристина стояла у перил с телефоном в руке. В свете фонаря ее лицо казалось совсем бледным.

— Что случилось?

Она молча повернула ко мне экран.

Это был скрин.

Пост в закрытом женском телеграм-канале, который уже начали растаскивать по сплетническим чатам.

“Беременная жена крупного бизнесмена К. устроила истерику на глазах у элиты, сорвав помолвку своего мужа с наследницей известной семьи. Говорят, девушка нестабильна, а ребенок вообще может быть не от мужа…”

Дальше я уже не читала.

Перед глазами потемнело.

— Суки, — выдохнула я. — Какие же суки…

Кристина убрала телефон.

— Это только начало. Я пыталась предупредить.

— “Ребенок может быть не от мужа”? — хрипло повторила я. — Какая мразь вообще это пустила?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Я думаю, Галина.

Меня как будто ледяной водой облили.

— Зачем ей это? Это же и по нему бьет.

— Нет. По нему — нет. Если общество проглотит версию, что ты нестабильная и склонная к драме, а беременность спорная, ей проще закрепиться рядом с ним как “правильной” женщине. Это очень древняя схема. Унизить первую — чтобы обелить вторую.