Книга В разводе. Лоскутное одеяло сердца, страница 27 – Лана Полякова

Я уважаю тебя и не хочу обманывать. Ты всегда был честен и добр со мной, и ты достоин лучшего, чем разведёнка с прицепом. Не стоит и пытаться нам построить отношения, Тимур. Я никогда не смогу полюбить тебя, и не смогу притворятся. А без любви наш брак обречён заранее на провал.

Делаю шаг к столу и кладу кольцо на скатерть, не отводя взгляд от совершенно чёрных глаз Тимура.

— Прости! – повторяю ещё раз, разворачиваясь к выходу.

Я иду, ускоряясь всё быстрее.

Почти успеваю выйти, как меня догоняет Тимур и останавливает, прихватив за предплечье.

— Постой!

Его голос хрипит, и я, обернувшись, вижу, как он зол. Как наливается кровью его лицо и глаза, как вздуваются вены на висках.

— У тебя кто-то есть? – шипит он.

— Нет. У меня никого нет. – Отвечаю быстро и чётко, не отводя взгляда.

— Так почему? – голос Тимура взлетает вверх фальцетом, прорезая тишину пустого зала.

— Отпусти мою руку. Ты делаешь мне больно! – по-прежнему глядя в его глаза, проговариваю ровным голосом.

Ловлю себя на том, что веду себя с Тимуром, как со взбунтовавшейся собакой на дрессировочной площадке и быстрее отодвигаю эту мысль подальше. Не время сейчас для аллегорий и рефлексии.

Мужчина с удивлением смотрит на свои побелевшие пальцы, сжимающие моё предплечье, и суетливо одёргивает руку.

— Прости, — смутившись, говорит он.

Отступает на шаг, опустив голову. Затем, резко тряхнув ею, будто сбрасывая наваждение, сжимает губы в твёрдую линию и смотрит на меня нечитаемым злым взглядом. Я всё-таки обидела Тимура.

А когда я уже почти отворачиваюсь, он спрашивает практически мне в спину:

— Это всё из-за него?

Непроизвольно вздрогнув, я повернула голову к Тимуру и, приподняв бровь, с вопросом посмотрела в почерневшие глаза.

— Из-за того мерзавца, что бросил тебя с ребёнком? Ты всё ещё любишь его? Тебя нравятся подлецы? Может быть, я зря так долго терпел и ждал? Нужно было с тобой быть пожёстче, и ты не ценишь порядочных парней? – бросает мне в лицо Тимур обидные слова, и с каждым предположением его взгляд всё тяжелеет, а нижняя губа внезапно непроизвольно выпячивается вперёд.

Он был таким обиженным, и в этот момент с очевидностью аксиомы я видела, что этот мальчик младше меня не на три года, а на целую жизнь.

Я повернулась к нему всем телом и, шагнув совсем близко, произнесла, тронув ладонью чуть колючую щеку:

— Не стоит говорить злые слова, Тимур. Давай расстанемся, пока хорошие. Пока яд обиды не сожрал всё то светлое, что мы подарили друг другу за это время. Будем помнить о нашей дружбе с улыбкой и теплом, а не собирать стрелы напрасных слов. Спасибо тебе, мой последний рыцарь! Желаю тебе настоящей удачи! Прощай, мой хороший.

Глава 18

Я ехала в такси домой и злилась.

Злилась на себя, на ситуацию, которой позволила разрастись буйным цветом, выпуская и проживая свои эмоции, не придавливая их.

Сейчас всё перегорит в первом, самом жгучем пламени, и после я найду, куда выплеснуть получившийся коктейль. И вечером, в спокойной обстановке смогу без нервов и, не отвлекаясь на мелочи, не торопясь разобрать и причины, и последствия сегодняшних действий.

Как я вообще могла подумать, что такой человек, как Тимур сможет противостоять Крылову? Смешно даже представить их эпичную встречу. Слон и моська, дуб и телёнок и прочие противоположные несоответствия. Где были мои глаза?