Книга Холод татами, страница 98 – Женя Онегина

— Знать бы, кто при чем, – хмыкнул Артур. – Макс, выходи из образа Царевны Несмеяны. Ты должен быть готов рубить головы и жечь города.

— Всегда готов! – бодро отрапортовал я.

Весь оставшийся день я проспал, чем вызвал немалое беспокойство у Жданова. Столь привычная для меня эйфория перед боем в этот раз сменилась тяжелой апатией. Аппетита не было. Я пил минералку, жевал успевшую остыть куриную грудку с комковатым рисом и пытался вернуть себе хотя бы десятую долю боевого настроения.

Первым не выдержал Артур:

— Максик, что происходит? Ты еще с нами? Или именно сейчас ты скажешь, что передумал?

— Я не передумал.

— Нет?

— Нет…

— А тогда что?

— Старый стал, – предположил я и пожал плечами.

— Или бабы давно не было, – протянул Жданов.

— И это тоже, – согласился я.

Влад, самозабвенно отжимающийся на полу в гостиной, подозрительно хрюкнул.

— Я скучаю по Ксю, – вдруг произнес Артур. – Мне тяжело без нее. Как будто не хватает какой-то важной части, понимаешь?

— Понимаю, – кивнул я. – Как-то пусто в груди. И тоскливо.

— Русланов, тебя точно не подменили?

— Знаешь, Жданов, раньше я знал, для чего я дерусь. Ради денег. Или интереса. Я и сейчас знаю, для чего. UFC. Ничего не изменилось. Но почему-то стало тошно.

— Это всего лишь любовь, Макс, – усмехнулся Жданов. – Ну или просто тебя послали на три буквы. Послали же?

— Почти.

— Эй, вы вообще-то о моей сестре говорите! – возмутился из комнаты Влад.

— Даже и не думали! Мы просто о…

— О бабах мы, Влад, – ответил я. – Просто о бабах.

Когда на Москву опустился мутный и промозглый вечер, я все-таки не выдержал и позвонил Вере.

Она так долго не брала трубку, что я успел представить себе кучу ужасов. От падения в ванной и сломанных конечностей до молодого и резвого паренька в ее постели. Последнее настолько выбило меня из колеи, что когда Вера наконец ответила, я рявкнул:

— Почему так долго?

— Макс, что-то случилось? – спросила девушка испуганно. – Что-то с Владом. Или… Макс! Не молчи!

Я заскрежетал зубами. Дурак, ну какой же я дурак! От дикой, неконтролируемой ревности потемнело в глазах.

С Владиком что-то случилось? Да что вообще может случится с ее Владиком!

Я сделал глубокий вдох и ответил:

— Все в порядке. Завтра бой. Противник – еще совсем мальчишка.

— Почему ты позвонил? – спросила она тихо. – Я испугалась, Макс. Сильно испугалась.

— Прости меня. Я… Я просто… Я не могу без тебя, Вер.

— Тогда возвращайся скорее, Макс. И поговорим. Удачи!

В трубке раздались гудки.

Она была сильнее меня, хрупкая девочка, пережившая столько боли.

А я не вывез. Не выдержал. Сломался.

— Русланов, если утром будет такое же настроение, я отменю бой, – произнес Артур совершенно будничным тоном, выйдя ко мне на балкон.

— Так курить хочется… – протянул я. – А еще водки.

— Очень?

— Очень!

— После боя поговорим. Все, Русланов, хорош рефлексировать. Спать пора! Завтра утром подниму на пробежку.

— Ты изверг, Жданов.

— А ты ведешь себя как трусливый мальчишка! И я сейчас не про поединок с Соколовским, Макс!

Уверен, что моя улыбка вышла зловещей.

Только Жданова такой было не пронять.

Ночь прошла в тревожных снах, больше похожих на обрывки болезненных воспоминаний. Большую часть времени я пролежал, пялясь в темноту, надеясь, что моя нервная система сжалится надо мной и позволит провалиться в блаженное забытье.