Книга Холод татами, страница 18 – Женя Онегина

— Любитель, – буркнула я, осознав, что про кольцо в пупке я забыла, – мы бежим? Или ты пришел только с контролирующей миссией?

— Обижаешь, Раткевич! Неужели ты думаешь, я готов оставить девушку одну в темноте да еще и под проливным дождем.

Сегодня он взял приличный темп, но мой организм наконец-то вспомнил, что значит нагрузка, и на душе тоже было легко. Потому что Артур снова был рядом.

Весь мой оптимизм рассеялся, едва мы спустились к морю, и Жданов спросил:

— А где скакалка?

— Так дождь же! – возмутилась я.

— И что, она растает?

Я не нашлась с ответом.

И вскоре убедилась, что ступеньки – это гораздо сложнее прыжков через скакалку.

Дни побежали один за другим, бесконечно наращивая темп. Подъем в пять утра. Неторопливые сборы, позволяющие организму проснуться. Встреча со Ждановым, бег, тренировка на пляже в любую погоду, подъем по лестнице. Контрастный душ. Звонок в дверь и совместный завтрак с Артуром. В какой-то момент это показалось нам удачным решением. Поездка в город. Нежное прощание и пожелание хорошего дня на парковке учебного корпуса.

Девчонки, конечно, скоро заметили произошедшие в моей жизни перемены. И Жданова, и его «Мазду» тоже.

— Ксюш, ты замуж собираешься?

— Почему сразу замуж? – опешила я от такого предположения.

— Потому что вы ведете себя как супруги с десятилетним стажем, – засмеялась Настя.

А я вспомнила еженедельную процедуру взвешивания в моей ванной и покраснела. Жданов был тиран. Во всем, что считал сферой своих интересов. И мой вес никак не мог считаться личной проблемой. После продолжительных кровопролитных боев я выиграла право взвешиваться раз в неделю в бассейне. И немедленно сообщать о результате.

Вчера я достигла заветных «шестьдесят четыре», а в ответ услышала скупое:

— Плохо. Очень плохо, Ксю! На носу декабрь! Я не хочу идти на крайние меры.

После университета я бежала к своим мальчикам. За последние недели мы крепко сдружились. Мих, так же как и я, страдал под гнетом нестабильного веса. И Макс с Артуром никак не могли решить, делать из него супертяжа или прорываться в тяжелый. В итоге решили остановиться на тяжелом, где был больше выбор противника, но и конкуренция значительно выше.

Мих сгонял вес день и ночь и сейчас достиг ощутимых успехов. По этой причине он постоянно ставился мне в пример. Игорь наращивал темп и умение работы в клинче. В этой тактике Никита не знал равных. Меня работать в клинче не учили. Артур решил, что стойка – мой единственный способ выиграть первый бой. А при захвате сразу переходить в партер. Жданов был настоящий Submission grappling и делал упор исключительно на ведение боя снизу. Он был прав. Если я упаду на татами, нельзя давать противнику ни малейшего преимущества.

Наличие пирсинга в моем пупке он все же проверил. На заднем сиденье своей «Мазды», где я уснула по дороге домой. А проснулась в столь любимой моим тренером позиции. Прижатая мускулистым телом к кожаной обивке салона. Он был нежен и настойчив. И осыпал невесомыми поцелуями мое лицо, шею, ключицы. И я отвечала, лаская пальцами коротко стриженный затылок и запустив ладонь в задний карман его джинсов. Словно очнувшись, он вдруг поднялся и сел рядом, глядя на разомлевшую после сна и поцелуев меня. А потом прошептал: