Книга Красный Сокол, страница 47 – Аврора Пайель

— Трудно сказать, но скоро будет ясно. Билл будет держать меня в курсе.

— Так ты переписываешься с моим братом? – удивляется Чарли.

— Ну да…

— Значит…

— Да, значит, все в порядке. Можешь с чистой совестью спускаться вниз. Я пока останусь здесь.

Она кивает и еще пару секунд стоит в нерешительности. Но вот она уходит, и я закрываю дверь.

Снова пищит телефон.

Билл:«Через полчаса в парке».

Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь за курткой и ключами от мотоцикла. Спустившись с лестницы, иду к задней двери – не хочу, чтобы кто-то меня заметил.

Я еду в парк Равенна и, оставив мотоцикл на парковке, спешу к столику для пикника, где мы с Биллом обычно встречались. Как я и думал, его еще нет. Я достаю телефон и смотрю на экран, ожидая новостей, – там ничего. Сгорая от нетерпения, прохаживаюсь взад-вперед.

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. С каждой секундой мне становится все страшнее. Что он вспомнил? Не хочу вылететь из университета. Это мой дом. Декан знал. Знал, что я попадался за драки, кражи и другие мелкие правонарушения. Парни из Сиэтлского, с которыми я общался, были теми еще отморозками. И все же меня приняли в Вашингтонский, в университетскую команду. Декан верил в меня, как и тренер…

Потом случилась эта история с Марком, и меня отстранили, как бы напоминая, что я на испытательном сроке. У полиции на меня ничего не было, кроме результатов анализа крови. Так что официально меня «наказали» за прием запрещенных веществ. Какая ирония – я ведь ни разу в жизни не употреблял эту дрянь.

Я сижу на столе, опустив голову. Кажется, я здесь уже целую вечность. Наконец появляется Билл. Он садится рядом, глядя куда-то вверх.

— Вчера копы опросили Марка, – на удивление спокойно говорит он.

Я вопросительно поднимаю брови:

— Как он?

Мой голос едва заметно дрожит.

— В норме, учитывая, что он только вышел из комы. Ему еще предстоит пройти курс реабилитации, чтобы восстановить мышечную массу. Конечно, пока о хоккее и речи быть не может, но ничего, он выкарабкается.

Мне не терпится узнать больше о допросе, но я сдерживаюсь. Тупо смотрю на скамейку под ногами. Билл вздыхает, от чего у меня по позвоночнику пробегает дрожь. Я напрягаюсь.

— Марк сказал, что ты ни при чем. Сказал, к вам пристали какие-то парни и избили.

Он замолкает.

— Ваши версии совпадают.

Да, черт возьми. Как же приятно слышать, что я не такой урод, как утверждают слухи. А я уже и сам почти в это поверил. Наконец-то! Вот она, правда. Я невиновен.

— Одна новая деталь: Марк говорит, что среди нападавших был кто-то из нашего университета. Проблема в том, что он его не помнит.

— Из нашего? Из Вашингтонского? Он уверен?

— Трудно сказать. Ему здорово прилетело по голове.

На душе у меня становится легче, и я встаю. Билл напрягается. Я не смотрю на него, но чувствую это.

— Вест… я понимаю, тебе нелегко, – вздыхает он. – Я был на твоей стороне, когда все винили тебя за Марка. Я сделал все возможное, чтобы ты смог вернуться в команду, но… Мы оба знаем, почему Марка избили, и я боюсь, это может повториться.

Заметив мой тревожный взгляд, он замолкает.

— Они угрожали Маниле. Они хотели заткнуть рот Марку… Нет, больше никто не пострадает. Поверь, мне тяжело, но я сделаю то, что должен, чтобы больше никто не подвергался риску.