Онлайн книга «Цветок печали и любви»
|
Иные услужливые дамочки любят мне напомнить: в такой ситуации многие вообще разводятся. Моему внутреннему мнительному суслику слышится в их интонации вопрос: дескать, а вы почему до сих пор не развелись? Кстати, суслик лучше меня чует подтексты. На этот случай нужно носить с собой щит Персея, чтобы дамочка Горгона поскорее бы окаменела от своего отражения. А то обычные зеркала совершенно утратили былую магию! Или нынче медуз горгон развелось слишком много. Итак, тоска грозилась поглотить меня целиком, и глупо было надеяться на эндорфиновый леденец от вселенной. Когда-то, давным-давно, мне было так нужно выговориться в минуту обиды и разлада. И я, с ума сойти, кому-то звонила! Но все мои дружбы и любови обточили-обкорнали меня до состояния карандашного огрызка, который твердо усвоил: не говори ни с кем, пока он сам не захочет заговорить. И я стараюсь соблюдать это правило. Только глупо надеюсь, что кто-нибудь сам проявится в эфире очень вовремя для меня. Так было раза два в моей жизни. Или три… Да ведь чем реже чудо, тем сильнее в него веришь! Правда, у меня был в запасе кроткий маневр, который я иногда применяла – деловитое приглашение, могущее заинтересовать адресата. Приглашение не со мной, конечно, а с кем он хочет! Он или она, вероятно, спросит: «А ты пойдешь?» Ты, разумеется, не идешь, ты ждешь, когда он или она скажет: «А можно тебе позвонить?» Но вообще-то все эти интровертивные маневры никуда не годятся! Так что я без всякой надежды написала Юлику, о чем давно хотела написать – об экскурсиях моего доброго знакомого Шуры Славуцкого. Шура пишет о книгах и водит экскурсии по Москве, открывает тайны ее чрева, среди которых есть даже балкон с беременными кариатидами и еще много чего, над чем стоит задуматься. Юлик недавно интересовался Шуриными путешествиями, но не столько для себя, сколько для своих племянников, которым он давно заменил папу. Что там случилось, я никогда прямо не спрашивала, а Юлик не рассказывал. Мы с Алешей не раз меж собой развивали тему, почему наш друг принес себя в жертву семье своей сестры и почему не завел своей, но все это были досужие вымыслы. Мы по-обывательски не жаловали эту сестру, которая ничего плохого нам не сделала, но как будто бы забрала у Юлика право на личное пространство. Право на то, чтобы стать отцом своих родных детей… Иногда виноватый так удобен, так очевиден! «О, привет! А куда вы подевались?! После концерта-то!» – ответил мне вопросом Юлик. «А можно тебе позвонить?!» – взмолилась я, презрев все свои кодексы чести. — Неужели ты теперь в когорте испрашивающих позволения записаться в очередь на роскошь двухминутного разговора? – тут же забасил знакомый шутейный голос. – Не принимай эти правила игры, они для того, чтобы мы вымерли. Перестали бы говорить друг с другом и сошли бы на нет. Мы – то есть все, кроме мировой закулисы или золотого миллиарда. Мы, народ! — Ныне и присно! Мы, народ, будем говорить без разрешения! А я вот так глубоко не копала. Мне тоже украдкой приходила мысль: а как мы жили, когда были просто домашние телефоны и нельзя было спрашивать разрешения позвонить? А когда не было и телефонов? Подумать только – прийти без приглашения и быть накормленным! Эх… — А знаешь, почему я тебя весь день вспоминаю? Я сегодня начал смотреть твой любимый «Белый воротничок»! Теперь я знаю, почему ты так беззаветно привязалась к этим обаятельным прохиндеям! – неожиданно свернул Юлик к моему любимому сериалу и его героям. |