Книга Присвоенная, страница 63 – Виктория Волкова

— А вы по всем палатам ходите?

— Да, ко всем, кому обещали, — уклончиво отвечает Белла.

Наклоняю голову, чтобы скрыть улыбку. Сейчас главное, удержаться и не заржать в голос.

Прислонившись спиной к стене, наблюдаю, будто со стороны, как Белла легко и непринужденно строит Марту. А затем переводит все внимание на Мирона. Две головы — темная и светлая — склоняются друг к другу. Белла о чем-то договаривается с Мироном. Моя жена и мой сын. Быстро они подружились. Это хорошо.

— Мурад, — зовет меня жена. — Стол переставь, пожалуйста.

В палате мы одни. Казбек дежурит за дверью. И Белла, умница, просит меня без всяких церемоний.

— А кто будет играть? Кто? — нетерпеливо ерзает по кровати Мирон.

— Все будут. Я, Мурад Мусаевич, ты и бабушка, — поясняет Белла, доставая фишки и раскладывая на столе сложенный вчетверо лист тонкого картона. А на нем какие-то фигурки, туннели и лестницы нарисованы.

— Первым ходит... — подбрасывает вверх кубик Белла и заявляет торжественно. — Мирон!

Затем ход выпадает мне, потом Белле, Марте, и так по кругу. Игра — обычная ходилка, затягивает меня капитально. По фиг дела! Встречи я отменил заранее. Но даже представить не мог, что время, проведенное в унылой палате Центральной больницы, покажется мне самым важным и драгоценным.

— Все. Мирону пора обедать и спать, — победно восклицает Марта, как только игра заканчивается.

— Ой, бааа, — тянет мальчик. На глазах появляются слезы.

Дай мне волю, и я придушу эту проклятую злыдню. За каждую слезинку сына, за всю его боль и травмы. Но сейчас Марта права. Пацан выглядит уставшим. Под глазами залегли тени, а личико стало еще бледнее.

«Ему бы на свежий воздух!» — думаю я. Надо с врачом поговорить. Пусть объяснит Марте. Если бы не она, я бы и до вечера остался. Погулял бы с сыном. Отвез бы к себе...

«Твою мать, — даю себе мысленно бодрящий пендель. — А что тебе мешает это сделать? И Мирон будет поблизости, и Белле не придется к нему мотаться».

Но прежде, чем что-то предлагать, надо подумать. Взвесить все за и против.

«В конце концов, у тебя в доме живет толпа народа. А для сына места не найдешь, что ли?» — спрашиваю себя голосом отца. И тут же понимаю простую истину. Я не отпущу от себя Мирона. И если к нему прилагается эта сука Марта, то и ее согласен терпеть. Ради сына. Лишь бы он рос рядом.

«Долго же до тебя доходит, Мурад Мусаевич», — усмехаюсь мысленно.

— Бабушка права, — встает на сторону Марты Белла. — Тебе нельзя переутомляться, Мир. Сейчас поспишь, поешь. Силы прибавятся. А мы с Мурадом к тебе еще придем.

— Правда? — с надеждой в голосе тянет мой сын. — Вы точно придете? Когда?

— Прекрати клянчить, Мирошка. Люди занятые, — бурчит его бабка.

Но я перебиваю уверенно.

— Завтра и придем. Так же с утра.

— Мурад Мусаевич, — недовольно цедит Марта.

— Слушаю вас, Марта Васильевна, — вскидываюсь насмешливо. — Вы что-то хотели сказать?

— Нет, ничего, — складывает губки бантиком старуха и, не скрывая изумления, глядит на Беллу, тискающую Мирона.

— Пока, Мир, — целует ребенка в щеку жена. На ходу обнимает обалдевшую Марту.

Ей явно такой натиск любви выдерживать не приходилось.

— До встречи, Мир, — протягиваю руку сыну. Он слабо пожимает ее, и я хренею от зашкаливающих эмоций. Первое рукопожатие с собственным ребенком. Первое касание, блэд! — Завтра эспандер принесу. Будем руки тренировать, — заявляю на полном серьезе.