Книга Ловелас. Том 3, страница 44 – Илья Взоров

— Это у меня случилось в шестнадцать лет. Родители отправили на всё лето в скаутский лагерь. Лагерь хороший, всё замечательно, только танцулек не было. Совсем. А мне хотелось. Ну и решила я как-то выбраться на местный взрослый дансинг в соседний город…

В комнате стало тихо — той особой тишиной, которая бывает, когда люди слушают по-настоящему. Такой откровенности никто не ожидал от этой тихони.

— Удалось пробраться. Я высокая — метр семьдесят — и выглядела постарше, чем была. Накрасилась еще. Меня сразу пригласили на медленный танец. Парень, взрослый, красивый. Я в восторге: первый раз на взрослом дансинге, и сразу внимание! Потом пошли на лавочку. Он меня обнял, поцеловал… Я думаю: вот класс! А он шепчет: пойдём в машину. У него «Бьюик» старенький на горке стоял.

Синклер аж забыл про сигарету. Все смотрели на Дженет.

— Сели на заднее сиденье. Он начал лапать, полез под юбку…

Журналисты переглянулись. Кто-то немного покраснел. Кто-то наоборот — прикрыл лицо папкой. Дженет лишь поправила волосы и посмотрела на всех с лёгким лукавством — как кошка, которая знает, что за ней наблюдают, и которой это совершенно всё равно.

— Ну, я ему дала. А в самый ответственный момент — «Бьюик» снялся с ручника от наших… плясок. Тихонько так покатился под горку. А там внизу пекарня. Ну мы со всей дури и влетели прямо в витрину!

Смех начался сначала у Фреда — он просто не смог сдержаться, — потом перекинулся на остальных, как пожар в сухую погоду.

— Слава богу, людей не было — вечер уже, пекарня закрыта, — продолжала Дженет спокойно, перекрывая смех. — Вылезаем голые. Голова кружится. Всё в муке. Вот так лишилась девственности.

Хохотали все. Я тоже — впервые за много дней по-настоящему, от живота.

— Годится, — сказал я, когда немного успокоились. — Фред, запиши. Пустим в юмористическую рубрику. Дженет, ты молодец.

— А что потом было? — не выдержал Синклер. — Ну, после пекарни?

Дженет вздохнула — с той интонацией, с которой вздыхают люди, вспоминая несправедливость мироздания.

— Отмылась кое-как, оделась. Пришла обратно в лагерь — а там меня уже вожатый поджидает. Суровый такой дядька, весь в добродетелях. Ну что, говорит, нагулялась? И едва ли не развратной женщиной меня называет. Назавтра — весь лагерь построили. Меня при всех отчитали за самовольную отлучку и выгнали.

— Из лагеря? — уточнил Синклер

— Из лагеря, — подтвердила Дженет. — Я потом несколько дней плакала. Удовольствия, считай, не получила, и ещё из лагеря с позором выгнали. Обидно вдвойне.

Так что этот первый раз я запомнила навсегда.

Да, это было то, что нужно. Истории. Живые, настоящие, немного смешные и немного горькие — такие, какими они и бывают в жизни, когда никто не смотрит и не оценивает.

Я отступил на шаг и придирчиво оглядел свою работу. Большая карта Соединённых Штатов, купленная утром в картографическом магазине на Сансет-бульваре Ларри, теперь занимала почти всю стену напротив моего стола. Сорок восемь штатов — без Аляски, и Гавайев. Мэн, Вермонт, Нью-Гэмпшир на востоке, Вайоминг и обе Дакоты посередине, Калифорния, где я сейчас и находился. Красивая карта, в три краски, с мелким шрифтом названий и тонкими ниточками рек. Прикрепив карту, я взял первый отчет по продажам журнала и начал втыкать разноцветные булавки.