Книга Тьма. Том 9, страница 34 – Лео Сухов

Ну и четыре шоколадки, которые были вкусные. Поэтому они пошли в дело первыми. Нужно же было утешить жену, одновременно раскрывая глаза на правду.

Нет, конечно, оставался ещё сухой кошачий корм… Но, если честно, мы пока были не готовы. Да и нельзя же Тёму объедать. Иначе ему самому надолго не хватит.

— Не впроголодь, Лин. Я предлагаю сократить как потребление пищи, так и нашу суету, — пояснил я. — Меньше двигаемся, меньше пищи требуется. И воздуха, к слову, тоже.

— Ты боишься, что они всё же перекроют воздуховод? — закусив губу, спросила жена.

— Не боюсь, но опасаюсь. А ты думаешь, они не рискнут? — спросил я, притянув её поближе и поцеловав в светлую макушку.

— Убивать нас слишком опасно… — ткнувшись мне в плечо, прошептала Авелина. — За такое ведь каторга полагается…

— Мы в Серых землях, Лин, — напомнил я. — Тут нет связи. И нет вышестоящих начальников. И одна сплошная свобода вокруг. Если они зайдут слишком далеко в своём давлении… А я думаю, к слову, что они уже это сделали… Тогда им и терять будет нечего. А в таком случае, знаешь ли, можно и на цесаревну руку поднять.

— Да что ты такое говоришь, Федь? Они же не совсем преступники, да? — подняв на меня округлившиеся глаза, испуганно прошептала жена.

— А ты сама подумай: когда сюда связные доберутся? Может, и целый месяц пройдёт, а может, и два. Если сказать, что мы были тут, но ушли неизвестно куда — как думаешь, сработает?

— Царские менталисты при допросе из них всё вытащат! — нахмурилась Авелина, поёрзав у меня под мышкой, чтобы поуютнее устроиться.

— А будут они тут допросы проводить? — спросил я.

— Пропажа цесаревны — серьёзное происшествие! — погрозив невидимым врагам пальчиком, напомнила Авелина.

— Гнёзда, появившиеся в Серых землях — тоже…– я не стал спорить с любимой женщиной, просто добавил в расчёт неучтённые величины. — А менталист вообще может стереть людям память о том, что они кого-то убивали. И даже сам себе может стереть. Ну и, конечно, проверка покажет, что у всех есть следы вмешательства. Но они и так здесь у всех. Судя по тому, что рассказывал охранник, который нас в первый день провожал, тут это в порядке вещей. А сколько там можно стёртую память восстанавливать?

— От года и дольше… — грустно припомнила Авелина.

— Вот и вопрос: а будут ли ради нас, если не брать Сашу в расчёт, так стараться? — покивал я. — Или проведут поверхностную проверку, и на том успокоятся?

Впрочем, жена так и не поверила, что местные могут до такого дойти. А я не хотел лишать её надежды, просто объяснял, почему лучше еду экономить. В итоге, большую часть дня мы с Авелиной пролежали на кровати, читая церу и поглядывая в учебники.

Вскоре людям, запершим нас в покоях, стало любопытно увидеть результаты усилий. Поэтому ближе к вечеру замок пискнул, удалённо открываясь. А голос Тенебровова начал старательно взывать к нам, по всей видимости, с порога, предлагая поговорить.

— Ну что, пообщаться с ним? — лениво спросил я у жены, не поднимая головы от учебника.

— Как хочешь… Я бы пообщалась, — пожала плечами жена. — Хоть узнаем, что ему вообще нужно.

Пришлось вставать с кровати и идти в гостиную. Тенебровов стоял в дверном проёме, у границы щита Авелины, и улыбался, оглядывая комнату, ставшую нашей тюрьмой. Однако при виде меня его улыбка потускнела. Видимо, я слишком бодро и жизнерадостно, на его вкус, выглядел.