Книга Тьма. Том 7, страница 108 – Лео Сухов

— К сожалению, планы у нас полетели в… В общем, далеко полетели!.. — признался Дашков. — Всё завязано на поход в Серые земли…

Хорошо, что болото, насквозь промёрзнув, затянулось льдом. Не провалишься в трясину. И не придётся петлять, выбирая безопасный путь. Просто иди себе напрямик. Лишь бы направление выдержать. Тут ведь, в Серых землях, иногда даже компасы обманывали.

Однако были и минусы… Изменённое зверьё тоже шло напрямик. И у него это получалось лучше, хотя люди шли на снегоступах, а зверьё торило глубокий снег. Увы, сугробы не были помехой то ли огромному волку, то ли такому же матёрому вульфу, который бежал впереди.

А люди уже выбивались из сил. Они отрывались почти сутки. И теперь смертельно хотели спать и есть. Но Бархан неумолимо гнал всех вперёд, обратно на юг, откуда пришли. Он не говорил этого бойцам, но надежды на спасение и так почти не осталось.

Зверья, идущего за ними по пятам, хватило бы, чтобы сожрать целый город. А уж нагнать и окружить маленький отряд — и вовсе пустяк. Но сказать такое — окончательно подорвать боевой дух. Без надежды далеко не убежишь.

Надежда — вот что даёт силы в самой отчаянной ситуации. Надежда на спасение. На то, что в конце тёмного прохода блеснёт свет. Лиши человека надежды, и в голову ему полезут чёрные, неправильные мысли.

Кто-то решит сложить руки и ждать конца. Хотя бы помрёшь не таким усталым. Кто-то обозлится и рванёт искать спасение в одиночку. А кто-то решит выжить за счёт других…

Бархан искоса посмотрел на тяжело дышавшего проводника из местных. Этот член отряда вызывал у него больше всего подозрений. Тем более, старик уже пару раз заикался, что он на такое не подписывался — и, дескать, его обязаны вытащить и вернуть домой.

Узнай проводник, что надежды нет, и не ровен час, начнёт стрелять по ногам, чтобы задержать зверьё чужими трупами. А Бархан ведь понимал, что за это даже смысла нет злиться. Старик будет не из злобы действовать, а из желания выжить любой ценой.

Желание-то вполне человеческое. Правда, оттого не менее паскудное.

Отряду «Сахар» нужно было дойти, как минимум, до далёкой полосы леса. И Бархан упрямо гнал бойцов вперёд, но знал, что сам идёт лишь до места, где рация поймает связь. Дальше уже не надо. Всё, что можно было сделать — он сделал. А остальное…

«У меня была неплохая жизнь… Хоть и недолгая!» — подумал он, заставляя себя шевелить ногами.

Минута за минутой, час за часом, он заставлял идти и себя, и подчинённых. Просто, чтобы не останавливаться. Сколько они прошли? Сколько ещё им осталось? Этого Бархан не знал. Но пытался связаться с Большой землёй всякий раз, когда часы на руке показывали очередной час.

— Голова, а ты был прав! — неожиданно выдал один из бойцов, шедших перед ним.

— О чём ты? — тяжело спросил Бархан, но вдруг и другие члены отряда начали указывать вперёд.

— Да, блин!

— Спасены!

— Господи!

— Неужели уйдём?

— Не верю!

Бархан посмотрел вдаль и на мгновение замер. Навстречу, поднимая облака сухого снега, неслось чудо инженерной мысли, которое ему раньше видеть не доводилось. И ревела эта помесь танка и вездехода не хуже изменённых медведей.

Только медведь обычно ревёт в одну глотку, а эта машина шумела, будто сразу десяток изменённых тварей объединился в стадо. Но главное — она ехала! Громко и вонюче, но ехала. И тут Бархан задумался, что, возможно, вера имеет под собой основания. Хотя всю жизнь в Бога-то не сильно верил.