Книга Тьма. Том 6, страница 83 – Лео Сухов

— Хорошо. Следуйте за мной, Фёдор.

Мы вышли из комнаты. Сначала Дашков, за ним — я, а за мной — пожилой слуга, шедший сзади молчаливой тенью. Проследовав до конца коридора, мы трое спустились на пару этажей. И всё это время я не забывал вертеть головой по сторонам.

Резиденция Дашковых впечатляла не только роскошью, но и технологичностью.

Повсюду были камеры и скрытые, неприметные на первый взгляд посты ратников. Датчики движения включали свет так, чтобы всегда видно было, куда идёшь. Кондиционеры поддерживали комфортную температуру. Электронные замки открывали двери по пропуску, сетчатке глаза или отпечатку. Старый дворец, на поверку, оказался нашпигован современной электроникой.

В конце пути нас ждал крутой спуск под землю по винтовой лестнице, затем — проход через рамки детекторов. И, наконец, массивная бронированная дверь, которую без теньки и сдвинуть-то, наверно, невозможно.

— Это хранилище артефактов нашего рода, — пояснил Дмитрий Дашков. — Пожалуй, по надёжности ему не уступает разве что хранилище Денежного Дома…

— А стоит ли мне здесь находиться? — тихо задал я резонный вопрос.

— Ну… Может быть, и нет! — признал его светлость. — Но здесь есть кое-что для тебя лично…

— Вот как? — ещё больше удивился я, заодно отметив, что князь перешёл на «ты».

— Да… Твой род понимал, на что идёт, Фёдор… — с мрачным лицом пояснил Дашков, проходя в широкую щель, открывшуюся в двери. — Всё они понимали… Это было, если честно, что-то вроде общего родового самоубийства. Не обижайся только…

— Да мне самому непонятны их решения… — честно признался я.

— А вот я их могу понять, — признался Дашков, пока мы шли по широкому бетонному туннелю с дверями в стенах. — Те времена были мрачными для всех двусердых Русского царства. После того, как батюшкой государя был принят указ об урезании нас в правах, многим ещё долгие годы казалось, что их предали. И те рода, что всегда верно служили царю, ощущали себя брошенными. Зачем так жить? Зачем терпеть это? Раз Рюриковичи так любят обычных, то пусть они им и служат. Именно так говорили родовитые.

— А обычные двусердые не говорили, но думали… — буркнул я.

— Это сейчас они так думают, — поправил меня Дашков, добравшись до последней двери в коридоре. — А в те времена многие радовались тому, какая участь постигла родовитых после царского указа. Ну а многим из нас казалось, что вся наша история уходит в прошлое. Что это конец. Закономерный конец для дворянства, прямо скажем… Но оттого не менее отвратительный и неприятный.

Он коснулся какого-то датчика, выпуская теньку, и прямо на металле двери проявился кодовый замок, куда князь начал вводить длинный код.

— Как время показало, нас рано списали со счетов. Рода ещё нужны. Но скольких мы потеряли… — Дашков вздохнул, ткнул в пульт, и где-то внутри защёлкали механизмы замка. — Перед последним боем твой дед отправил мне на хранение кое-какие ценности… Артефакты, книги и архив рода. Всё это было сделано тайно, чтобы никто не знал, где теперь лежат эти вещи. Но самое главное, что у меня есть…

Дверь ещё открывалась, а я уже и так чувствовал, что за ней.

Чувствовал так, будто там, за толстой бронёй, хранилась часть меня.

Сердце рода Седовых.

Серое яйцо лежало на постаменте в центре круглого зала, стены и свод которого были обиты какими-то панелями. Приглядевшись, я догадался, что это уловители теньки.