Книга Тьма. Том 6, страница 4 – Лео Сухов

Папки, кстати, были толстые, набитые бумагами практически до отказа.

— Здесь о том, как изменять чёрные сердца уже после Рождения или Пробуждения… — сообщил Рюрикович. — Ничего из этого ты в открытом доступе не найдёшь. Большая часть исследований проведена лично членами моего рода. Мои предки искали простые пути увеличить количество двусердых. Но, к сожалению, не нашли. Возможно, ты будешь успешнее. Есть там несколько многообещающих разработок…

Малая протянула руки и вцепилась в папки так, будто это была мечта её жизни. Хотя почему «будто»? Уверен, это и была её главная в жизни мечта.

— Благодарю, ваше величество! — стараясь, чтобы нижняя губа не дрожала, пробормотала Мария Михайловна.

— Не за что… Я не даю рыбы, Маша, я даю тебе невод, — царь усмехнулся. — А уж наловишь ли ты им рыбы, зависит только от тебя… Костя!

— Да, ваше величество? — Константин, явно радуясь за Малую, склонил голову.

— Ну хоть с тобой всё проще!.. — царь достал из стола два листа бумаги.

В мире Андрея такие назывались гербовыми. Здесь — государевыми. Именно на них обычно писали указы и государственные решения.

— Папаша твой, конечно, разобидится, но переживёт… — царь улыбнулся. — Это мой указ на создание собственной младшей ветви рода. Надеюсь, ты понимаешь, что это не только право, но и обязанности.

— Да, ваше величество! — согласно кивнул Костя, а затем покосился на Малую, которая всё ещё прижимала к груди кожаные папки, будто младенца.

И почти не скрывала, что мыслями уже далеко, вовсе не здесь и не с нами.

— И обязательно всё согласуй через мои приёмные. Спешить не нужно, но и тянуть не стоит. Второй указ тоже почитай внимательно: он на присвоение тебе нового чина.

— Служу царю и Отечеству! — Костя вскочил с места и вытянулся во фрунт.

— Садись уже! — махнул рукой царь. — Давно уже заслужил… Ну а теперь вернёмся к героям дня.

Один герой дня, то есть я, под пристальным взором царского ока сжал губы и уставился в потолок. А второй герой дня, а именно Покровская, мило покраснела и уставилась в пол.

— Нет, ну я почти поверил, но… Не поверил! — хохотнув, но не растеряв при этом серьёзности, вынес вердикт Рюрикович. — Ни хрена вам, двоим обалдуям, не стыдно! И можете даже не притворяться!

Ну а мы всё равно продолжили делать вид. А что ещё делать-то в такой ситуации? Заваливать царя-батюшку фальшивыми заверениями в своей скромности и стыдливости?

Да он же ни в жизнь не поверит. А фальшь, скорее всего, ловит буквально на лету.

— Так… Покровская! Тебе будет возвращено имение рода во Владимире! — вдоволь налюбовавшись на наши лица, подытожил Рюрикович. — Ты его, конечно, почти продала… Однако этот вопрос я решу.

— Ваше величество! Я не потяну его! — взмолилась Авелина, подавшись вперёд.

— Не ты, а вы! — заметил царь, погрозив моей внезапной невесте пальцем. — У тебя теперь с Фёдором всё пополам. Однако порадую вас сразу: вам, двум обалдуям, не придётся самим это имение тянуть. Оно будет восстановлено за счёт моих средств. И содержаться будет за счёт государства до конца твоей жизни. Кроме того, туда будет нанят дворецкий, кухарка, ключница и пятеро сенных, чтобы поддерживать всё в чистоте и порядке. А охрану будут нести пятеро царских ратников.

— Спасибо, ваше величество! — закивала Покровская.