Книга Тьма. Том 5, страница 91 – Лео Сухов

В местный Полицейский Приказ он вошёл в сопровождении пятёрки опричников из автобуса. А через десять минут вернулся мрачнее тучи.

— Ну началось… Всё, как я и говорил… Приказ шёл не отсюда, а от местного окружного головы! — сообщил Иванов. — Едем к нему.

Головы в его окружном управлении не оказалось — укатил в какой-то посёлок. Там его поймать тоже не удалось: этот деятельный сударь вновь куда-то помчался по делам. Ещё час мы кружили в поисках неуловимого чиновника, пока не стало ясно: нас не очень-то изящно, зато старательно водят за нос.

Обидно, между прочим… А главное — глупо и бесполезно.

Вернувшись к окружному управлению, мы, не обращая внимания на уговоры, вломились в якобы пустующий кабинет.

Где и обнаружили темноволосого бородача средних лет, который сидел в удобном кожаном кресле и пил чай с умопомрачительно пахнущими баранками.

— А-а-а-а! Николай Николаевич! — обрадовался Иванов, став неуловимо похожим на голодную акулу. — Вас-то мы и ищем…

— Вы кто такие? — вскинулся было бородач, уже начиная, правда, трястись от страха. — Кто позволил?

Иванов продемонстрировал ярлык, схватил «неуловимого» за шкирку и, вытащив из кресла, пинком под коленки поставил на ноги. Освободившееся кресло занял сам Иван Иванович, с комфортом в нём усевшись.

А когда голова принялся оглядываться, куда бы приземлить зад, вся наша компания шустро заняла кресла, стулья и табуретки в кабинете.

В итоге, Николай Николаевич так и стоял, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой — надкушенную баранку. В двери замерла его поверенная, бледная и комкающая платок в руках, а также пара чиновников пониже и пожиже. Тех самых, которые при каждой встрече убеждали нас, что голова «вот-вот уехал».

— А мне, Николай, говорили, что вы по делам уехали, — заметил Иванов, разглядывая будущую жертву.

— Ну так… Э-э-э… Уезжал! Вот только вернулся! — нашёлся Николай Николаевич. — Пью чай вот… С баранками… С дальней дороги.

— Это вы правильно, — кивнул Иванов. — Дорога дальняя — это именно для таких, как вы.

— На что вы намекаете, господин опричник? — задрожала у бородача нижняя губа, да и чашка в руке, отчего чай из неё начал капать на дорогой деревянный паркет. — Я честный человек, между прочим! Государю и князю верен! Служу населению!

— Да? А кто начальнику полиции приказал затянуть расследование по чёлну, найденному на усадьбе Верходворовых? А? — вперив в чиновника немигающий взгляд, спросил Иванов.

— Так я же не это… Не по своей воле! Я вообще не знаю, что там да как! Мне Трипёрстов Андрей Савельевич сказал передать! — начал судорожно оправдываться, сжимая в руках злосчастную чашку, Николай Николаевич. — А я в эти полицейские дела не лезу! У меня дела вообще другие!

— Ну да… А чего ж ты ни с того ни с сего прятаться от меня вздумал, а? — хищно усмехнулся Иванов.

И чашка всё-таки скользнула вниз из разжавшихся пальцев бородача, разбрызгивая вокруг горячий душистый чай.

Надо ли говорить, что Трипёрстов тоже был кругом не виноват? Как и его друзья-приятели из Княжеской Думы — Вертихвостов и Скрябин? Как и начальник управления по работе с малыми поселениями в княжестве — Топорищев?

За время поисков мы въехали из пригородов в Хвалынь, нарезая по ней круги и пытаясь понять, какая сволочь решила помогать ромейскому шпиону — здесь на Руси их, кстати, называли «скрытень». И мало-помалу поиски заводили нас в самое сердце огромного города, раскинувшегося по обоим берегам Волги.